Славный род
Варвара Васильевна (в девичестве Резон) родилась 12 августа 1914 года в Петербурге в аристократической семье. Отец служил надворным советником, одно время был помощником П. А. Столыпина. Мать Леонида была дочерью архиепископа и впоследствии митрополита Серафима (Чичагова), выходца одного из старейших дворянских родов — Чичаговых.
В 1917 году, когда началась революция, дед Варвары архиепископ Серафим отправил внучку из беспокойного Петрограда в Александровскую обитель, что под Кимрами. Варенька на всю жизнь запомнила монастырь и ежедневные богослужения: «Мне нравилось без всяких понуканий вставать в 6 утра и бежать в монастырскую церковь, нравились церковные службы, молитвы, песнопения, уроки Закона Божия». Между тем над дедом сгустились тучи: «С того момента, когда я уже что-то помнила, я знала, что у меня есть необыкновенный дедушка, который все время сидит где-то по тюрьмам. Вернулся он в Москву только в 1925 году, и с этого времени я с ним иногда общалась. После ссылок, лагерей и тюрем он в течение двух лет (1926 — 1928) находился в монастыре под Шуей. Дед мой там служил, был хорошим музыкантом, создал хор, проводил спевки». 30 ноября 1937 года епископа Серафима арестовали. Он был уже настолько болен, что из дома его пришлось выносить на носилках. 11 декабря того же года его расстреляли на полигоне НКВД под Бутово.
Студентка в подполье
После семилетки Варя приехала в Москву учиться дальше. По окончании нефтехимического техникума в 1932 году поступила в Институт тонкой химической технологии. Чудом окончила институт, учась подпольно несколько лет: «Мою группу (полимеров) ликвидировали, а я продолжала ходить на занятия в параллельную группу, пряталась от декана. В общем списке моей фамилии не было, но в журнал меня вписывали преподаватели со слов студентов. Кончила институт, сдала экзамены, а мои документы нигде найти не могут. Говорю: «Посмотрите в отчисленных». Спохватились, но делать нечего, так и выдали диплом. В комсомол не гнали, потому что в институте не числилась».
На войне как на войне
В 1939 году Варвара Васильевна получила место технолога-резинщика на московском заводе «Каучук». В 1941 году началась война, и завод целиком демонтировали и эвакуировали в Свердловск. С октября по декабрь 1941 года Варвара почти ежедневно, даже во время бомбежек, стояла под открытым небом и записывала, что грузят в каждый вагон состава. На Новый год поступил приказ — восстановить завод в Москве. Он производил много изделий для военных нужд: резиновые детали для танков, машин, авиации. Из инженерно-технического состава в столице осталось пять человек, включая Варвару. В чем только душа держалась — 40 кг веса! Но война есть война, вместе с заводскими она жила на заводе в течение четырех лет, спала по два-три часа в сутки, домой приходила раз в неделю на несколько часов.
Москва слезам не верит
К концу войны Варвара Васильевна дослужилась до заместителя главного инженера. В 1946 году ушла с завода, чтобы целиком отдаться научной деятельности. На базе «Каучука» организовали НИИ резиновой промышленности, в котором Варвара Васильевна прошла все ступени служебной лестницы. Начинала простым лаборантом, а доросла до заместителя директора.
«Я разработала технологию получения особо тонкой мягкой резины. Мой технологический процесс лег в основу нескольких новых заводов, например, по производству медицинских изделий, резиновых перчаток для хирургов, клапанов для искусственного сердца, трубок, зондов, катетеров, высотных радиозондовых оболочек. Тогда это было новое слово в химической промышленности. Участвовала в создании материалов для изготовления средств защиты космонавтов и других специалистов, работающих в условиях излучений, опасных для здоровья, разрабатывала элементы скафандра для космонавтов и перчаток для них: все сочленения надо было сделать двигающимися, а части эти резиновые, я же по специальности резинщица», — вспоминала Варвара Васильевна.
Беспартийная
В советские годы невозможно было занимать важный пост и оставаться беспартийной. Но Варваре Васильевна это удавалось. Не раз ей предлагали свои рекомендации, но она «тянула резину», говорила, что не готова. Ее оставили в покое, лишь когда узнали, что ее мать монахиня. «Я была верующей с рождения. Крестным отцом моим был дед. Крестильный крест, который с благоговением ношу, знал руки моего деда. Правда, я не всегда ходила на службы из-за отсутствия времени, но церковь существовала для меня всегда... Не состояла ни в одной атеистической организации, ни в пионерской, ни в комсомольской, ни в КПСС... Не раз бывали курьезные ситуации, когда высокое начальство, поручая ответственные задания, обязательно угрожало: «Не выполните в срок, — положите партбилет на стол!».
За свечным ящиком
После войны Варвара Васильевна вышла замуж за искусствоведа Николая Валентиновича Черного. Они прожили вместе 38 счастливых лет. Николай Валентинович умер в 1983 году. Варвара Васильевна отпела мужа в церкви и поставила крест на его могиле — единственный крест на всем Кунцевском кладбище. Внезапная смерть мужа произвела переворот в душе Варвары Васильевны. Она поняла: человек может уйти в другой мир внезапно, но с чем он предстанет пред Господом? Тогда она с горечью осознала: ей нечего предъявить на том свете. В своих размышлениях стала часто обращаться к деду, теткам — Наталии и Вере, принявшим монашество, к матери. В 1986 году, когда трудиться стало не под силу, Варвара Васильевна пошла продавать свечки в храм Ильи Пророка, что в Обыденском переулке. Знакомые только плечами пожимали: всемирно известный ученый — и за свечным ящиком! Но Варвара Васильевна никогда об этом не пожалела.
Должна послужить
Однажды дед ей приснился. В черной рясе, строгий, величественный, он вошел в большую комнату. Варвара понимала: дед куда-то торопится. Она попросила: «Дедушка, возьми меня с собой». Он взял ее крепко за голову, прижал к груди и сказал: «Нет-нет, ты должна послужить».
Варвара недоумевала: что дед хотел ей этим сказать? Посоветовалась с духовником, тот предложил написать воспоминания о деде. Варвара Васильевна смутилась еще больше — она не филолог, да и документов никаких не осталось. Но за работу взялась. Со временем восстановление доброго имени деда стало смыслом ее жизни. В 1988 году подала заявление о реабилитации деда. 10 ноября 1988 года митрополит Серафим (Чичагов) был посмертно реабилитирован, а позже причислен церковью к лику святых.
Возвращение
С благословения митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия
Варвара Васильевна приняла монашество и стала матушкой Серафимой. «Возвращение на круги своя — вот подходящее для моей судьбы определение. Ведь детство мое прошло в монастыре». А когда в 1994 году ей предложили стать игуменьей восстанавливаемого Новодевичьего монастыря, она посчитала себя недостойной и отказалась. Но со временем поняла: это ее судьба, к которой шла всю жизнь, пусть и витиеватым путем.
Игуменья Серафима возглавляла Новодевичий монастырь в течение пяти лет со дня возобновления там монашеской общины. При ней отреставрировали три храма, восстановили келейный корпус, где ныне проживает несколько десятков сестер.
А умерла матушка Серафима 16 декабря 1999 года от двустороннего воспаления легких, простудившись на восстановительных работах на новом монастырском подворье — Зосимовой пустыни, что под Наро-Фоминском.
...Когда настоятельницы Новодевичьего монастыря Серафимы не стало, проститься с ней пришли не только духовные лица, но и весь цвет российской науки, ученые с мировыми именами, а также все члены первого отряда космонавтов.
Любовь ШАРОВА
«Архивы ХХ века» №7, 2024 г.
Нет комментариев