ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ ЗЕРКАЛА
Август...
Мой друг, телеоператор, уже который год живёт один. Расстались с женой давно.
Когда мы все были ещё относительно молоды и принимали самое энергичное участие в жизни.
А она – в нас.
И время в ошеломляющем величии всех своих приливов и отливов, в своей невообразимой неостановимости, двинулось вместе с нами дальше, оставляя всё прожитое в своей зазеркальной безвозвратности.
Первое время я иногда ещё спрашивал его:
"Ну, как ты? "
Человек он с характером. Стойкий на нервы. Сдержанный на грустные эмоции. Поэтому кажется весельчаком.
Отвечал (отрезал ломоть плотного серого хлеба, как хлеборез в армейской столовой):
"Нормально".
Думал, что теперь в квартире у него будет, как после отступления оккупантов.
Нет, всё в полном порядке. Как в армейской казарме. Перед праздником.
Потом он стал отвечать:
"Да отстань ты. Всё нормально".
Растерянность в нём отсутствовала чуть более, чем полностью. Всегда и при любых обстоятельствах. ВДВ же...
Из важного: не потерял отношений с дорогими его сердцу сыном и дочерью.
Они уже взрослые, отца не забывают.
Хорошие дети.
Впрочем, и жена тоже.
Да и развод сегодня не бог весть какая редкость.
Привычный сюжет нашей жизни. Мелькает в окружающем пространстве каждого из нас, как смена кадров кино - с монотонностью придорожных столбов за окном поезда.
Правда, это, наверное, так только на чужой взгляд. Со стороны. Мол, с кем не бывает.
Подумаешь...
А если лично у тебя что-то, то даже простуда кажется какой-то особенной.
Внутреннее пространство человека не могут обжить как своё личное даже очень близкие люди. Так мне кажется.
Тут и в своём-то пространстве, порой, чёрт ногу сломит.
Не знаешь что где лежит, и откуда что взялось...
А когда жена от него тогда уходила ( повстречала другого) переживал он это непросто. Но молча.
В нашей компании все тихо ему сочувствовали.
А на работе у жены, наверное, ей.
А он лишь поводил своими карими цыганскими глазами неудавшегося конокрада, садился в кабинете за стол и смотрел в окно на свой дом. Он стоит у него через дорогу. Ровно напротив.
Никаких скандальных выяснений и "расследований" он не устраивал и лишь однажды, в те кризисные для их семьи дни, он решил поговорить: одновременно - и с ней, и с ним.
Позвал меня. Но чтобы просто посидел в машине. Не вмешивался.
Ему, мол, так спокойнее.
Я согласился: в самом деле - мало ли, всё-таки по армии десантник...
Встречу я наблюдал из его автомобиля - в зеркало заднего вида.
Мужчины смотрели куда-то себе под ноги, в землю, молча слушали стоявшую между ними жену моего друга. Она что-то энергично им объясняла. Даже не им, наверное. Ему. Моему другу. Тогда ещё законному мужу.
Мой "пострадавший" товарищ, по-моему, не проронил ни слова.
Я даже посмеялся:
"А ты чего приезжал-то?"
"Да так..."
Но вот, то зеркало...
"Две бронзы. Две латуни. Два стекла.
Два тонких слоя ртутной амальгамы.
Вот тайна и развязка этой драмы."
Они, стоящие все вместе, и в моей памяти, и в глубине этого зеркала остались жить ( существовать) в нём теми и тогда. Когда сажусь за руль своего автомобиля и привычно бросаю взгляд в зеркало заднего вида всегда вспоминаю именно ту картину.
Просто мистика какая-то.
Не могу избавиться. .
Да и не стремлюсь. Друг там у меня ещё молодой. Сурово сосредоточенный. Крепкий. И вовсе не несчастный. Задумчивый.
Но стихия всех этих мистик и суеверий, да в наших-то бытовых обстоятельствах современной цивилизации, уже утратила почву для своего существования.
А жаль.
Хотя, вот доктор Фауст, к примеру, ни за что не стал бы ( а он и не стал: " Умойся в утренней заре, как в море. Очнись, вот этот мир, войди в него") он-то бы не стал пользоваться всякими формулами и словечками из какой-нибудь учёной книги о суевериях.
Не станем и мы.
Но именно с того дня. С той минуты, когда мой потерпевший товарищ вернулся в кабину автомобиля. С того зеркала мир маятником качнулся в сторону.
И время пошло как-то иначе. Не только для него, но и для меня тоже.
Нет, оно не подрезало нам крылья, а просто уверенной рукой дивизионного замполита срезало с нас, гуляк и молодых прохиндеев, гусарские погоны и поставило в строй рядовыми элементами своей физической реальности.
"И наша жизнь качнулась вправо, качнувшись влево"
И мой друг вмиг - так увиделось мне - оказался в каком-то ином измерении. В другой системе координат.
Один.
Свободный.
А я всё думал: может, это та свобода, которая не мешает нам гибнуть, но иногда мешает жить? Но так до конца эту мысль и не додумал.
До сих пор.
Одиночество И свобода? Или свобода В одиночестве?
"... И не будет ни разлук, ни потерь, ни огорчений. Сам себе дурак и гений. Сам себе и враг, и друг " - иногда бормочу про себя.
И смотрю в зеркало заднего вида.
Странная штука - зеркало. Оно ведь и осуществляться может только среди людей. Как смех. Или как наша способность иронизировать над собой.
Без него, как без хорошего художника, ни гению, ни дураку, ни свободному, ни заключённому хотя бы в пространство коммунальной квартиры, не посмотреть на себя со стороны.
... Остановлюсь под черёмухой, со стороны речки, возле своего атлянского огорода и долго смотрю в зеркало заднего вида.
Всматриваюсь в него с некоторым суеверным удивлением.
Даже с ужасом!
Вот же, чёрт возьми, стекляшка стекляшкой, а притязания безграничные. И за всеми, простыми вроде бы, вполне рациональными объяснениями, чудится мне в этом моём автомобильном зеркале заднего вида нечто иррациональное. Даже какие-то потусторонние знамения и знаки.
С усилием пытаюсь остановить процесс перемещения из отсюда - туда... В зеркало. В самую глубь.
Да кто же это из него на меня смотрит? Мы-то с другом вон какие... Мы... там...тогда... Не вот этот же здесь, в самом-то деле...
И только после долгих раздумий смекаю, что это не просто зеркало (что там зеркало, так - метафора), а это всё она.
Она - ПАМЯТЬ.
Это она, наша память, принимает в себя всё, что попадётся на пути: низменное и высокое, частное и общечеловеческое, выступает в роли испуганного свидетеля, умного советника или опытного дипломатичного посредника.
Вот как сейчас заставляет метаться мои собственные чувства от деликатной ясности в отношениях с другом к поэтическим неопределённостям моих свежих , только что возникших, ассоциаций
"Меж двух небес
(начала и конца),
меж двух стихий
(как в кресле брадобрея –
меж двух зеркал),
стремительно старея,
живёшь на этом тесном пятачке,
в двух зеркалах бессчётно повторяясь
и постепенно в них сходя на нет…"
Не зеркало, а просто метафора нашей жизни...
С этим моим другом мы после тех матримониальных событий в его и нашей общей жизни ещё долго и активно работали. Много куда поездили, много где побывали, много что поснимали.
А уж сколько всяких музыкальных и просто философско-лирических зарисовок сняли по поводу и без - не счесть!
Это была наша фирменная забава.
Он и сегодня иногда звонит:
"Может, сбацаем что-нибудь, а? На новый год хотя бы? Как в тот раз..."
Музыка бывала разная.
И времена года в тех зарисовках мелькали все, какими разнообразит нашу жизнь природа
И митяевский «Август» в них тоже случался.
Только были тогда плёнки, не было тотальной экспансии интернета; плёнки высохли и осыпались; и всё поглотило зеркало.
Зеркало памяти.
Втянуло в себя.
И это уже вовсе не какой-то подчинённый элемент другого мира, а само по себе - ни от кого и ни от чего не зависимый - мир, ищущий , где бы и что бы ещё из нашего прошлого прибрать в свой сундук. В свою кладовку. В которую, как в музейные запасники, порой мы обращаемся.
По принуждению.
Или по желанию.
Как я сейчас.
Надо позвонить другу. Давно не виделись.
А встречаться в августе ведь такая благодать.
На огородных полянах, сколь не кошу, а всегда, даже сейчас, в августе, когда приезжаю в свою деревню, меня встречают ("А вот и мы!") новые поселенцы - молодые одуванчики.
К слову и вспомнил автора знаменитой повести "Вино из одуванчиков" ( хотя, конечно, больше его знают по антиутопии "451 градус по Фаренгейту") американца Рэя Брэдбери. Классика научной фантастики. Хотя какая там фантастика, когда у него даже в стихах сплошные притчи и предсказания. Вон, в своих "градусах по Фаренгейту" показал же тоталитарное общество, в котором все книги подлежат сожжению.
Такое было.
Такое есть.
Возможно, будет и ещё...
В августе у него день рождения. Видимо поэтому он однажды так замечательно отозвался об этом месяце:
"Август надо цедить медленно, как грушевый ликер. Наливать в маленькую рюмочку, отхлебывать по капельке, а сквозь рюмочку смотреть на солнце... Августовские ночи надо разбавлять огоньками свечей, молоком, налитым в плошку для домового, мурлыканьем кота и стрекотом кузнечиков. Августовские дни надо закладывать меж страниц книг, как закладки, чтобы потом вытряхивать их жар, в промозглом ноябре достав эту книгу с полки... И заклинаю вас, ну не вопите вы на всех углах: "Ой, вот и август, вот и осень"...
Срочно к другу!
В выходной день.
С утра.
Поборемся на руках.
Нальём по рюмочке... августа.
Устроимся на балконе и будем по капельке отхлёбывать.
И, сквозь, поглядывать на солнце.
Найдём в интернете Митяева.
И заглянем ( как всегда) в самые потаённые уголки того зеркала нашей общей памяти, постигнуть суть и всю глубину которой даже и стараться не станем.
Чего уж тут финтить... Постичь прошлое почти так же безнадёжно, как постичь смысл жизни.
Да теперь это по силам разве что какому-нибудь инопланетному философу.
Или вот - зеркалу.
Оно-то уж про нас расскажет всё, что к чему... https://www.youtube.com/watch?v=gjY3L6w4wF0
Присоединяйтесь к ОК, чтобы посмотреть больше фото, видео и найти новых друзей.
Комментарии 2