Чтобы помнили...
ВЫДАЮЩИЙСЯ РУССКИЙ АКТЁР.
27 июля 1903 года родился НИКОЛАЙ ЧЕРКАСОВ.
Черкасов был человеком большим во всех смыслах и проявлениях: ростом под два метра — самый высокий мимист Мариинского театра, вечный правофланговый в ряду слуг или стражников.
Самый титулованный артист СССР: звания и регалии занимают чуть ли не страницу убористого текста. А еще он был настоящим Дон Кихотом, потому что в разные годы сыграл рыцаря печального образа аж в пяти постановках. И был последовательным рыцарем нашего искусства всю свою жизнь.
Однокашники по 10-й гимназии вспоминали Колю Черкасова как отличного товарища, доброго и веселого. Правда, особым прилежанием он не отличался, любил побездельничать и даже оставался на второй год, за что отец его драл, как сидорову козу.
Порядки в семье железнодорожного служащего Константина Черкасова были патриархальные. Домашние просто боялись его. Достаточно сказать, что сам Николай, уже будучи женатым человеком, целых два года не решался сообщить отцу о своей свадьбе.
Что уж говорить о детских годах! Глядя на очередные неуды в дневнике сына, батюшка приходил в ярость и пророчил отпрыску нищую жизнь, тюрьму и каторгу.
Однако семейные традиции имели и свои светлые стороны. Детей (Колю и его брата Костю) в обязательном порядке приобщали к большому искусству. Семья регулярно посещала театральные премьеры.
И хотя Коля был в гораздо большем восторге от цирка, первое посещение оперы в Мариинке было для него сродни божественному откровению.
«Мариинский театр, самые очертания этого здания, его оркестр, сцена, голубой зал, затянутый бархатом, сверкающий позолотой, — все это представлялось самым заветным кладезем искусства, недоступным, недосягаемым, сладчайшим плодом, существующим лишь для избранных», —
вспоминал Черкасов в «Записках советского актера». Вот в этот «кладезь искусства» среди обезлюдевшего и холодного Петрограда в 1919 году поступил 16- летний Коля Черкасов на должность внештатного мимиста.
Тут-то и пришло время Дон Кихота № 1. Правда, настоящим идальго из Ламанчи был Федор Шаляпин. А Черкасов благодаря своему росту смог достойно дублировать великого певца в сцене с ветряными мельницами.
Однако простого дублерства Николаю показалось мало: на премьере оперы «Вражья сила» Шаляпин был несказанно удивлен, когда на сцене, а потом и в зале раздались сдавленные смешки. Оказалось, мимист Черкасов, желая «войти в образ», не на шутку разошёлся и своим «актерством» рассмешил статистов и зрителей.
После спектакля, явившись к певцу в ожидании полного разноса, он услышал: «А ну-ка, молодой человек, покажите-ка мне, чем это вы народ развлекали». Глядя на повтор «выступления», Шаляпин хохотал до колик, но в конце заметил: «Давайте все же условимся — вы мне, пожалуйста, не мешайте, а я вам не буду мешать».
Шаляпинский урок помог усвоить простую истину: творчество — это не только энергия личного действия, но и правила взаимодействия с партнёрами.
За все время работы Черкасова в театре работавшие с ним артисты отмечали его уникальный талант партнерства.
Второй Дон Кихот появился в жизни Черкасова опять же благодаря росту. Специально под его рост преподаватель балетной школы Кларка П. Маржицкий поставил балет Минкуса «Дон Кихот».
Несмотря на успех постановки, Черкасов сменил балетную сцену на драматическую и поступил в Институт сценических искусств, а по окончании (в 1926 году) стал артистом Театра юного зрителя.
Казалось, Черкасов сам выбирает жизненную дорогу. На самом деле судьба вела его навстречу любви и счастью.
Первый раз Нина увидела его в танцевальном номере «Чарли Чаплин, Пат и Паташон», где Черкасов демонстрировал чудеса пантомимы и акробатики, выступая вместе с Чирковым и Березовым в образе клоунов.
Затем была встреча на молодежной вечеринке. «С кем тебя посадить? С умным или красивым?» — спросила Нину хозяйка дома. «С талантливым!» «Тогда знакомься, твой сосед — Коля Черкасов».
В тот раз он выглядел смущённым, неловким, неуверенным в себе. В общем, был совершенно не похож на Пата, который на сцене вытворял невообразимые трюки и кульбиты.
Зато их третья встреча имела далеко идущие последствия. ТЮЗ находился напротив Института сценических искусств. Николай играл, Нина училась.
Студенты постоянно бегали на спектакли. После одного из них он и она встретились, разговорились и пошли гулять «куда глаза глядят». Она молчала, а он говорил без умолку, по-детски непосредственно делясь самым сокровенным.
Так на ходу завязался их роман, так же и продолжался, ведь денег на кафе и рестораны не было. Вскоре она познакомила своего кавалера с родителями, и он стал бывать в их доме.
«Он всегда вешает пальто на один и тот же крючок, — заметила мама, — это говорит о консерватизме, хорошая черта для мужчины».
Но «консервативный мужчина» не всегда имел приличное пальто. С одеждой у актера детского театра было туго. Как-то Черкасов явился к Нине… в женском пальто. «Вот, купил по случаю у эстрадной певицы», — с гордостью заявил он. «Но это же женское!» «Неужели заметно?» Ценою неимоверных усилий пальто было приведено в божеский вид.
Комизм жизненных ситуаций плавно перетекал в эксцентрику на сцене. Черное трико, тазик вместо шлема, кочерга вместо копья, поднос вместо щита. Узнаете? Да, это он — очередной Дон Кихот Ламанчский.
Третий, ТЮЗовский. Нелепый, смешной, забавный, «детский» вариант Дон Кихота отбирал силы «по-взрослому». Физически спектакль был очень тяжёл. Музыка, песни, танцы, бои, постоянное движение.
Когда было по два спектакля в день, Черкасов, бледный и худой, забегал к невесте, жившей недалеко от ТЮЗа, поесть и передохнуть. Через три года напряжённой творческой работы стало ясно — из «детской одежки» ТЮЗа актер вырос.
Между третьим и четвертым Дон Кихотом уместились два мюзик-холла (московский и ленинградский), передвижной театр эксцентрики и буффонады «Комедия», дебютные работы в кино (фильмы «Его превосходительство», «Поэт и царь», «Горячие денечки») и, наконец, начало семейной жизни.
В 1933 году — новая сцена. Академический театр драмы (позже — имени Пушкина). Труппа с недоверием приняла ТЮЗовца, танцора, комика и эксцентрика.
А он взял и сыграл Дон Кихота в пьесе Михаила Булгакова. Причем сыграл совершенно по-новому, добавив трагическую печаль и философскую глубину. Новый Дон Кихот, по существу, стал образом нового Черкасова.
С помощью кино Николай Черкасов привел зрителей в удивительный мир собственных перевоплощений. В «Депутате Балтики» 33-летний актер играет убеленного сединами профессора Полежаева. Затем превращается в долговязого героя Жюля Верна — ученого Паганеля, чью песенку «Жил отважный капитан» распевает вся страна.
Романтическая тема приключений получила продолжение в «Острове сокровищ», где Черкасов выступил в колоритной роли пирата Билли Бонса.
Однако возможности перевоплощения не безграничны. На съемках «Петра Первого» актеру досталась роль царевича Алексея, а на самом деле он хотел сыграть царя Петра.
Обычно скромный и щепетильный при распределении ролей, Черкасов даже обратился с просьбой к постановщику картины Николаю Петрову. Ответ был прямым и отрезвляющим: «Ряшку для этого надо иметь!»
Но в это же время в театре, с согласия Алексея Толстого, в спектакле «Петр Первый» Черкасов заменил актера, игравшего царя. По этому поводу за кулисами и на съёмочной площадке ходила поговорка: «С вечера до утра — то Алексея, то Петра».
Другой бы играл и радовался. Но, отработав несколько спектаклей, Черкасов отказался от выигрышной роли. «Не получился у меня Петр, как-то я не влез в этот образ, — говорил он режиссеру, — ряшку-то гримёры сделали, а внутри у меня ее нет».
Зато другое перевоплощение удалось Черкасову с блеском. Комический актер сыграл роль святого. Да так, что несколько лет спустя увидел свой профиль на боевом ордене.
Сергей Эйзенштейн рисковал. Мало кто видел в Пате или Паганеле Александра Невского — новгородского князя, победителя шведов и немцев, спасителя Земли Русской, причисленного православной церковью к святым.
Долго и непросто шли поиски грима, общего решения образа. Режиссер достал в Эрмитаже вооружение XIII века и следил за изготовлением реквизита, сверяясь с подлинником. Блестящий специалист по театральному костюму Наталья Ламанова создала великолепный плащ из светло-синего бархата.
Глядя на мужа в серебристых княжеских доспехах и бархатном плаще, высокого, статного, Нина не удержалась:
— Господи, какой же ты красивый! Теперь отбоя не будет от девчонок.
Во время работы над ролью Черкасов сетовал на полное отсутствие исторических подробностей биографии своего героя. Не было даже сколь-нибудь достоверного изображения князя-полководца.
Но Эйзенштейна это, похоже, устраивало. «А вдруг на самом деле Невский был маленьким и толстым, — улыбаясь, говорил он Черкасову, — не сидеть бы нам с вами за этим столом».
Грандиозный успех фильма доказал правоту создателей. Картина получила Госпремию, Эйзенштейн — орден Ленина, Черкасов — звание народного артиста РСФСР.
Но главная награда была впереди. Когда во время войны утверждался эскиз ордена Александра Невского, специалисты столкнулись с той же проблемой — отсутствием изображения князя.
И тогда на самом высшем уровне было принято решение поместить на ордене мужественный профиль актера Черкасова в роли светлейшего князя.
Радость творческой удачи сменилась глубоким горем. В 1939 году у Черкасовых умерла новорожденная дочка. Пережить трагедию помогла работа. Супруги-актеры отправились в долгую гастрольную поездку по всей стране до Дальнего Востока.
В программе несколько номеров плюс рассказы Черкасова о своих работах, в чемодане — ролик с отрывками из фильмов, начиная с «танца комиков» и до роли Горького из фильма «Ленин в 1918 году».
Подъезжая к станции Ворошилов-Уссурийский, из окна поезда заметили выстроенные на перроне войска в парадной форме, оркестр и группу встречающих офицеров.
«Наверное, в нашем поезде едет какой-нибудь комдив. Придется посидеть в купе, пока не закончится вся эта шумиха», — огорчился Черкасов. Через некоторое время Нина Николаевна вышла из вагона. Войска всё так же стояли, замерев в ожидании, а офицер обратился к ней с вопросом:
— Скажите, в этом вагоне должен ехать народный артист Черкасов?
— Да, но он ждет, когда окончится эта официальная встреча.
— Как же она может закончиться, если это именно его встречает Дальневосточная Красная армия?
Взволнованный Черкасов шел вдоль строя под громовое «ура». А свое короткое выступление закончил знаменитой фразой Невского: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!»
Тогда, после победы на Халхин-Голе и у озера Хасан, эти слова звучали скорее радостно, но не предостерегающе. Кто мог знать, что через два года потомкам русских дружинников придётся опять бить немчуру и гнать врага от Москвы.
Отправляясь в эвакуацию из Ленинграда в далекий Новосибирск, Нина Черкасова завидовала оставшимся дома. До начала блокады оставалось лишь несколько месяцев.
Свою недолгую службу в Советской армии Черкасов никогда не упоминал в биографии и не пытался (как многие другие «тыловые военные») задним числом причислить себя к защитникам города на Неве.
Когда в 1942 году появилась возможность полететь в осажденный Ленинград с бригадой артистов, Черкасов вызвался одним из первых.
Кроме своего творчества они везли блокадникам еду. Летчики, которым было поручено перебросить концертную бригаду за линию фронта, по всей части собирали картошку, масло, сахар.
С отчётностью тогда было строго, и сохранились уникальные документальные свидетельства пребывания Черкасова в блокадном Ленинграде:
«Получен от Н. К. Черкасова, друга души моей, личный подарок: лук, картофель 3 кило, свинина 600 гр., масла сливочного 90 гр. Благодарю, стихи за мной.
Не могу я сочинять,
Устала муза.
Трудно рифму подобрать,
Коль пустое пузо.
Местный поэт Богдан Бедный, по- настоящему: Ф. П. Богданов, актер».
Вновь перелетая линию фронта, попали под сильный зенитный огонь. Всей бригаде было не по себе. Один Черкасов развлекал летчиков, рассказывая о своей будущей роли — царя Иоанна Грозного.
15 апреля 1942 года из Управления по производству художественных фильмов (г. Алма-Ата) в Театр им. Пушкина (г. Новосибирск) пришло письмо на имя Черкасова с предложением принять на себя исполнение главной роли в картине «Иван Грозный».
Расставаться с семьей Черкасову не хотелось, а ехать с ним в Алма-Ату Нина Николаевна не могла из-за маленького сына и работы в театре. Этот фильм казался настолько фантастичным в условиях эвакуации, что Николай Константинович дал принципиальное согласие, поскольку был уверен, что съемки отложат на «после войны».
Но всепобеждающая энергия режиссера Эйзенштейна уже через два месяца вырвала Черкасова из новосибирской семейной жизни на Центральную объединенную киностудию в Алма-Ату.
Начались изматывающие съёмки. Помимо огромной психологической нагрузки роль Ивана Грозного было связана с серьезными техническими сложностями.
Роль возрастная: от 17- летнего юноши до 50-летнего правителя Руси. Чтобы поиск грима не износил «лицо актера», с него сняли гипсовую маску и на ней пробовали «царские варианты». В результате на протяжении съёмок Черкасов работал в шестнадцати разных гримах.
Особенно проблемным был «молодой Иван». Черкасову уже 39 лет. Чтобы разгладить и омолодить лицо, к вискам и щекам приклеивали тесемки- невидимки и затягивали сзади под париком.
Эйзенштейн требовал максимального натяжения, а Черкасов возмущался: «Еще немного, и будет лицо не юноши, а внутриутробного младенца».
Фильм ждала нелегкая судьба: громкий успех первой серии, о которой Чарли Чаплин сказал: «Величайший исторический фильм, когда-либо созданный». И категорическое запрещение второй. 24 февраля 1947 года Эйзенштейн и Черкасов были приглашены на встречу со Сталиным.
Пытаясь спасти картину, они были готовы на любые сокращения, досъёмки и пересъёмки. Можно себе представить, с каким чувством энциклопедист Эйзенштейн выслушивал сталинские утверждения о том, что в фильме неправильно снят Малюта Скуратов, который был (оказывается!) не заплечных дел мастером, а "выдающимся русским полководцем".
Смирение авторов не спасло фильм от «полки». На экраны «Грозный» вышел лишь в 1958 году и уже после того, как Николай Черкасов сыграл своего последнего — пятого — Дон Кихота в фильме Григория Козинцева.
Вспоминает Юрий Толубеев, исполнитель роли Санчо Пансы: «Съемочная группа выехала на натуру в Крым. Жара ужасная. Снимали далеко от моря, на самом пекле, на выжженных солнцем дорогах. К тому же фильм снимался в цвете, и необходимая дополнительная подсветка накалила атмосферу еще больше.
Какие уж тут творческие поиски? Скорей бы отснять, да в прохладу. И вот 55- летний Черкасов надевает свои латы, горячие, как сковорода, выходит под палящее солнце и начинает... пробовать».
Фантастическая энергия, помноженная на высокий актерский профессионализм. Годом позже, во время поездки в США, газета «Нью-Йорк Геральд Трибьюн» писала:
«Один из самых тщательно охраняемых секретов в Советском Союзе — это горючее, которое управляет ракетой безграничных возможностей по имени Николай Черкасов.
Высота ее достигает двенадцати футов, через скрытый усилитель она извергает русскую речь в восемьсот ватт, создает собственную атмосферу и образует громадное магнитное поле».
Казалось, его силы неисчерпаемы. Казалось.
В начале 60-х недолеченная с военных времен эмфизема легких приобрела хронический характер. 27 июля 1966 года Николай Черкасов отметил свой последний день рождения.
На следующий вечер актёр вернулся с телевидения усталый, надломленный. Прогулки вокруг дачи в Комарово стали короче. Через несколько дней попросил поставить кресло в столовой и открыть окно. Из дома он больше не выходил.
Комментарии 2