КАК У ЛЮДЕЙ
Луна зависла над макушками деревьев, круглая и яркая, как голографическая наклейка. Алиса до рези напрягла глаза, но не разглядела на сверкающем боку ни единого изъяна, хоть мама и утверждала, что до полнолуния оставалась ещё пара дней.
Девочка завозилась на подоконнике, умащиваясь поудобнее. Коленки ныли. Они всегда остро реагировали на определённые лунные фазы. Мама пыталась водить маленькую Алиску по врачам, но люди в белых халатах лишь бросались заумным словом "метеозависимость" и предлагали есть обезболивающие таблетки. С лекарствами у Алисы с рождения были сложные отношения, поэтому приходилось просто терпеть.
Тяжело вздохнув, Алиса подтянула к груди колени и уткнулась в них подбородком. Луна нахально улыбалась своим идеально-ровным не-полнолунием, а Алисе хотелось выть от скуки. Она даже тихонько заскулила на пробу, но легче на душе не стало.
-Что за концерты? - мама открыла дверь в комнату без предупредительного стука. Вместе с ней в помещение впорхнули умопомрачительные запахи с кухни. Алиса заинтересованно повела носом. Яблоки и карамель.
- Без корицы? - уточнила она невпопад.
- Без, - кивнула мама и скрестила руки на груди, ожидая ответа на свой вопрос.
- Хочу в школу, - буркнула Алиса, раздражённо царапая обглоданными ногтями мочку уха. Серёжки она таскала не снимая. Тяжеленные, девятьсот двадцать пятой пробы, с тёплыми жёлтенькими камушками, они периодически заставляли уши воспаляться до красных зудящих корочек. Но серёжки были бабулиным подарком, поэтому Алиса стоически терпела все неудобства. Слишком редко они с бабушкой виделись, чтобы прятать её подарки по шкатулкам.
- Ты, наверное, единственный ребёнок, который так хочет в школу, - строгая маска треснула и мама улыбнулась. - Потерпи несколько денёчков. Кончится больничный и пойдешь.
Мама в несколько шагов пересекла комнату и стиснула девочку в преувеличенно-крепких объятьях. Алиса заворчала и принялась извиваться, уклоняясь от телячьих нежностей, но не слишком усердно, чтобы ненароком действительно не вывернуться из ласковых рук. Мама пахла выпечкой, моющим средством, купленным за баснословные деньги из-за, якобы, натурального состава и чем-то неуловимо-неприятным. Алиса нахмурилась, утыкаясь носом маме в шею и внезапно оглушительно чихнула.
- Кот! - обличительно воскликнула она, строго хмуря брови. - Ты опять обнималась с этим наглым шерстяным чудищем!
Прибившийся к их подъезду кошак был извергнут, очевидно, самой преисподней. Здоровенный, черный, тощий как велосипедная рама. Ухо и глаз чудище потеряло где-то в многочисленных уличных драках, но самоуверенности ему это не убавило. Кусок хвоста остался на память дворовой своре. Чудище держало в ужасе всю кошачью и мелкособачью часть двора и удачно переживало встречи с крупными дворовыми псами.
Кошак косил на Алису яростным зеленющим глазом, шипел и дыбил колесом острый хребет. Алиса готова была отвечать полной взаимностью, но шипеть на помойных кошек в её неполные одиннадцать было уже несолидно. Поэтому девочка и кошак соблюдали вооруженный нейтралитет. Мохнатое чудище вожделенно следило за её голыми щиколотками, а Алиса втайне мечтала скормить его псам. Но их мечтам не суждено было сбыться. Потому что у кота и девочки была одна общая слабость - Алисина мама.
Чудище среди всех жителей их многоэтажки безошибочно вычленило самую большую кошатницу и увязалось за мамой хвостиком. Алиса бы не поверила, если бы не видела сама, как чёрное страшилище отирается о мамины ноги и бодает подставленную ладонь, урча как трактор.
Если бы не папа, чью ненависть к кошачьим Алиса и унаследовала, кот давно поселился бы в их квартире. Но папа держал оборону, поэтому мама тискала мохнатое недоразумение в подъезде, принося на себе черную шерсть и запах помойки.
- Теперь и ты будешь мне указывать, с кем обниматься? - мама вспылила так неожиданно, что Алиса даже не нашлась с ответом. Скорее всего, это было продолжением какого-то старинного спора с папой. - Да что мы за семья такая?! Духами пользоваться нельзя, химию для уборки выбирать приходится дольше, чем наряды к корпоративам! Специи вы почти никакие не едите. В школу постоянно справки таскать приходится, на меня уже участковый педиатр смотрит косо! Ещё чуть-чуть, и инспектора по делам несовершеннолетних пришлёт. И кошек вы, видите ли, не любите. Почему у нас всё не как у всех?!
Алиса задохнулась от обиды и неисправедливости. Как будто она виновата в чём-то из перечисленного. Но взвинченной маме было не до справедливости. Она выскочила из комнаты, словно ошпаренная, оглушительно хлопнув дверью.
Алиса уткнулась носом в коленки, чувствуя как намокают пижамные штаны. В горле скреблось. Луна, такая же ехидная, расплывалось и прыгала над крышей соседского дома, словно готовая сорваться и упасть, как перезрелое яблоко с ветки.
Снова захотелось завыть, но осуществить задуманное Алиса не успела. Потому что на карниз резко, как чёрт из табакерки, запрыгнул виновник всех её бед. Алиса даже рот открыла, не в силах переварить подобную наглость. Чудище дыбило спину, дико полыхало изумрудным глазом и с трудом удерживалось на скользкой покатой поверхности.
Девочка скосила глаза и насмешливо фыркнула. Под окном мохнатого неприятеля поджидала дворовая свора в полном составе. Псы щерились клыкастыми ухмылками и терпеливо ждали, когда добыча сползёт прямо им в пасти.
Кот, понимающий, что на карнизе не удержится, обернулся. Алисе в его взгляде почудилась надежда, которая тут же сменилась глухой тоской, когда по ту сторону стекла кошак разглядел свою вечную противницу. Они застыли, глядя друг на друга одинаково-зелёными глазами. Она - рыжая, взъерошенная, с подсыхающими дорожками на щеках. Он - чёрный, битый жизнью, цепляющийся за последние её мгновения всеми четырьмя когтистыми лапами.
Мама на кухне рассерженно громыхала посудой и Алисе чудились тонущие в шуме воды всхлипы.
Алиса не виновата в том, что у них не самая нормальная семья, но ведь и мама такую жизнь не выбирала.
Шерстистое чудовище не удержалось. Кот соскользнул с карниза тихо, без единого мява. Алиса не успела ничего понять. Мгновение, и она висит пузом на подоконнике и цепляется отросшими уплотнившимися ногтями за черную драную кошачью шубу. Кот висит, даже не дергаясь, опешивший не меньше неё.
Первыми опомнились собаки. Самая мелкая и наглая зашлась в истеричном лае и запрыгала, пытаясь вцепиться зубами в остаток кошачьего хвоста. Кошак вяло засучил задними лапами и прижал обрубок к пузу. Алиса языком ощупала удлинивщиеся клыки и ощерилась. Откуда-то из глубины горла полез угрожающий утробный рык. Псины заскулили и бросились врассыпную.
Всё-таки мама ошиблась. Обманщица-луна оказалась полной.
Затащив кота на подоконник, Алиса закрыла окно и с неудовольствием уставилась на стремительно обрастающую короткой рыжей шерстью руку.
- Лисёнок, прости меня, я такая бестолочь! Ты не виновата... - снова без стука ворвавшаяся в комнату мама оборвала себя на полуслове, разглядывая чёрного кошака, замершего на коленях дочери.
- Папе сама будешь объяснять, - с четкими нотками паники буркнула Алиса, впихивая полудохлое от ужаса чудовище маме в руки.
Усилившимся в неполном обороте слухом она уже уловила на лестнице тяжёлые отцовские шаги. На папу луна влияла меньше - всё же взрослый матёрый оборотень - но настроение в эти дни у него здорово портилось.
Впрочем, пусть разбираются между собой сами, они ведь взрослые. А со своей стороны Алиса уж потерпит эта дурно пахнущее страшилище на собственной территорией. В семье нужно идти друг другу на уступки. Пусть у них хоть что-то будет как у людей. Даже если людей в их семействе всего лишь треть.
Автор: Олень в можжевельнике
Нет комментариев