Дорога на Кичеру.
Трудно сказать по какой закономерности, возможно потому, что бригада создалась и проходила закалку на тюменской трассе в феврале-марте, но все основные события и перемены у нас происходили именно в феврале-марте. Не стал исключением и 1978 год.
В понедельник 24 февраля меня вызвал главный инженер, наш уважаемый тюменец Яненко Георгий Григорьевич и дал команду к обеду выехать на две недели в район Неручанды для вырубки просеки под автодоргу до Кичеры. Вездеход ГАЗ 47, на котором мы туда едем к вечеру должен вернуться назад. Учитывая его вместимость, туда кроме 10 человек бригады вместе с рюкзаками, двумя буржуйками, двумя 10 местными палатками и двумя бензопилами уже ничего не могло вместиться. Поэтому решено было на ужин и завтрак взять еду каждому из дома, а к обеду вторника должен был прийти бульдозер с прорабом и с санями, на которые загрузят продукты, доски для нар, постели и все остальное необходимое для работы и проживания. Не знаю, по какой интуиции, но бочку с бензином, несмотря на всеобщее возмущение, я тоже заставил взять с собой. Настроение у ребят было не очень. Мы, хотя и были не особо суеверными, но старались никогда не выезжать на новое место в понедельник, вроде как плохая примета. Тем более, что это был не просто понедельник, а 24 февраля, а тут еще и бочка с бензином под носом. Но в Душкачане взяли несколько бутылок "Агдама"- учитывая, что работать уже в этот день не будем, жить стало веселее и ужин свой мы съели еще не доезжая до места стоянки.
В правильности своей приметы мы убедились уже, когда стали устанавливать палатки. Палаткой оказался только один тюк, а вместо второй, как оказалось, кто-то с больной головы загрузил тент от ГАЗ-66. Но порешили, что ночь как-то переживем, а к обеду приедут сани с материалами и что-нибудь придумаем. Но ни к обеду, ни к вечеру ни сани, ни прораб так и не появились, а последние остатки домашней еды мы закончили в обед. На наше счастье в бригаде были два рыбака со снастями, а с прошлой стоянки осталась полная коробка макарон. Так как палатка служила и кухней, и столовой, и складом, то для жилья пришлось сооружать подобие чума, обтягивать его тентом, и утеплять лапником и мхом. На пол наложили побольше еловых веток. В общем получилось что-то среднее между чумом и шалашом. Для лета было бы нормально, но для февраля не очень. Рыбой рыбаки наши обеспечили нас в достатке, макароны были, чай заваривали из чаги. В общем трагедии особой никто не ощущал. Ребята были в основном тюменской закалки, а там бывало и покруче. Просеку под автодорогу на четвертый день мы уже завершили, а план вырубки просеки под ЛЭП был у прораба, который был неизвестно где, да и макароны уже закончились, и последний вечер в меню была одна рыба, от которой уже всех тошнило. Только на пятый день к нашему "стойбищу" подъехал УАЗ, с главным механиком, начальником ОТиЗ, прорабом, но уже другим и во главе с Яненко. Наш вид - пять дней немытых и небритых, и наше жилище их, конечно, поразило неимоверно. Но главное они привезли продукты. Я хотел расспросить Яненко о причине всей этой ситуации, но он начал разговор первым, сказал, что его назначили начальником нового СМП - 608 в Кичеру, и он договорился с трестом, что ему разрешат взять с собой в новый поезд нашу бригаду, если мы, конечно, пожелаем, что в течении нескольких дней мы должны согласовать этот вопрос с женами и писать заявления на перевод. Семьи, естественно, останутся в Северобайкальске, пока мы построим там себе новое жилье. Это его сообщение выбило у меня из головы все остальное и эта история с пропажей прораба и трактора с санями так и осталась тайной. Когда я сообщил бригаде эту новость, все крепко призадумались. С одной стороны, начинать на новом месте, интересно и престижно, званием "первопроходца" на трассе всегда гордились, но с другой стороны в Северобайкальске впервые за многолетнюю жизнь транспортных строителей у нас появилось вполне благоустроенное жилье с центральным отоплением, водой и с телевидением, которое мы с таким трудом построили. И конечно в этом вопросе мнение жен тоже имело вес. В бригаде было тогда около 20 человек и в результате обсуждений, бригада разделилась практически пополам. Возможно это был умный ход руководства, сделать из одной сильной бригады две, потому как Толик
Тимощик, бывший с основания бригады комсоргом и постоянным моим
заместителем, давно уже вырос как очень хороший бригадир. И как показала дальнейшая жизнь, все тогда было сделано правильно.
А история с пропавшим прорабом и трактором с санями раскрылась только через тридцать с лишним лет. Яненко жил тогда уже в Москве, а я на Кубани, но дружеские отношения мы поддерживали и периодически приезжали в гости друг к другу. И вот в один из его приездов мы сидели у меня под беседкой, попивали вино, вспоминая нашу бамовскую жизнь. И я почему-то вспомнил эту злосчастную высадку на Неручанду и пропавший трактор с санями и высказал ему свой "упрек": - «Как вы могли среди зимы отправить 10 человек в тайгу за 60 километров и, зная, что у нас нет ни продуктов, ни постелей столько времени ничего не предпринимать?» Тогда он дорассказал мне эту историю: - «Как и было обещано во вторник утром прораб вместе с трактором и санями выехал к вам, где должен был порешать все вопросы по вырубке просеки, переночевать и, оставив сани, ехать на бульдозере до Верхней Заимки, где не позже вечера среды, выйти по местной рации и доложить обстановку. Когда в среду никто не вышел, решили подождать еще сутки, но когда и в четверг не поступило никаких известий, поняли, что что-то случилось, и в пятницу решили ехать с механиком на розыски. Нашли их на полпути к вам в стороне от зимника пьяными и мирно спящими в кабине работающего трактора». Как оказалось, в Душкачане, где мы в понедельник брали вино, они взяли спирт, а так как до нас было еще почти 40 км, решили немного "усугубить" по дороге, но видимо не рассчитали и оба дружно уснули. На первом же повороте бульдозер пошел, естественно, прямо и двигался пока не уперся в хорошую лесину и заглох. Когда они проснулись, то поняли, что попали в "капкан", впереди лесина, сзади сани. Но в санях была бочка с солярой, двухнедельный запас продуктов, и у них, видимо, немалый запас спирта. К тому же вполне комфортная кабина японского бульдозера. А потому решили не суетиться, а спокойно ждать, пока их найдут. Вот так и прояснилась эта давняя история.
Александр Рябков
Член бурятского обкома комсомола, член бурятского обкома
КПСС.Комиссар отряда им. 18 съезда ВЛКСМ на БАМе, делегат
11 Всемирного Фестиваля Молодежи и студентов в Гаване,
лауреат Премии Ленинского Комсомола. Награды: Орден
Трудового Красного Знамени, медаль «За строительство БАМ»,
Орден Знак Почета..
Краснодарский край, Славянский район, пос. Совхозный.
Материал обработан Л.Сониевой –
Пресс-служба РОО «Ветераны
строительства Бурятского участка БАМ»
Комментарии 1