Живую, но не ходячую, то ли травма какая, толи шок. Непонятно, в общем, не ходит... Показал ветеринару, вроде переломов нет, а ноги все равно не работают. Лежит псинка молча, кушает нехотя. Остренький носик уткнет в лапки и смотрит так из-под бровей, жалобно-жалобно. Он ей в гараже подстилку соорудил, миску с едой рядом поставил. В туалет на улицу регулярно выносил на руках. Вынесет, поставит на лапы, она покачиваясь сделает свои дела, он ее обратно в гараж на теплую подстилочку. Утро начиналось с рассказа о здоровье собаки. Как поела, как посмотрела... Каждый день жаловался мне, переживал, что животинка покалеченная не ходит... Всю неделю.
Сухонькая старушка в старом, как она сама, пальто стояла возле подъезда на холодном ноябрьском ветру. На голове небрежно сдвинутый набок цветастый вязаный берет, не прикрывающий седых волос. Пальто застёгнуто неправильно, потому одна половина оказалась длиннее другой. Шарфа не было, и старушка то и дело поднимала воротничок, но от ветхости тот потерял форму и не желал стоять, всё время падая на плечи и оголяя тонкую морщинистую шею. Старушка всматривалась в лица проходящих мимо мужчин и некоторых брала за локоть замёрзшими пальцами: — Андрейка, сынок... Но ни в одном из них не узнала сына. «Эх, опять на заводе задержали, — вздыхала она — А ведь я пирожков напекла. С повидлом