А другие отделы компании за глаза называют нас террариумом. А нам все равно! Да, мы разные, мы громкие, мы работаем, в конце концов!
Лионелла Леопольдовна наша главбухша, снова что-то искала. Она с неизменной синей папкой в руках буквально влетела к нам в комнату, на ходу отдавала поручения что-то найти своей секретарше Насте. Та, бедная, только согласно кивала и семенила следом.
- Вам всем крышка, если не найдешь! – Лио Лео (так между собой мы называли нашу грымзу) обращалась к Насте.
Но мы поняли, к кому относится фраза «всем вам». К нам, конечно. И замолкли, как по мановению волшебной палочки.
В последнее время на работе стало как-то неуютно. Понятно, что каждая из нас отвечает за свой участок и не лезет в чужое. Но в целом было ясно: что-то происходит. Начались незапланированные проверки, приходили какие-то люди из руководства, шушукались с Лио Лео, из ее кабинета то и дело доносились разговоры на повышенных тонах.
Кое-кого из нас даже вызывали к начальству для конфиденциальной беседы. После разговора те возвращались молча и не отвечали на вопросы. А я и не спрашивала: меньше знаешь — крепче спишь. Я занимаюсь расчетом заработной платы нескольких подразделений, и считаю, что у меня не самый сложный участок.
Другое дело – тетя Фая, она ведет приход и расход материалов, выставляет счета на оплату и имеет дело с такими крупными суммами, что вот ей надо переживать!
- Фаина Петровна, живо ко мне в кабинет! – Лионелла цедила слова: так она делает, когда очень злится.
Тетя Фая – моя соседка, мы сидим за соседними столами, разделенными пластиковой перегородкой. У нас общий принтер и один шкаф для отчетной документации.
Тетя Фая старше меня почти вдвое, но так уж вышло, что мы неплохо общаемся. Ей около 55 лет и вид у нее «типичной бухгалтерши». На голове прическа из 80-х, на носу – очки в коричневой оправе и вечная вязаная кофта.
Руководство, когда-то расщедрившись, помогло ей взять ипотеку со сниженным процентом, и бедная тетя Фая считает себя вовек обязанной нашей организации.
Поэтому и старается как может: никогда не отказывает в просьбе остаться сверхурочно на часок-другой, берет работу на дом, выходит в выходные. Одним словом, работает, как проклятая! А дом, в котором она купила квартиру, даже еще не сдан. Застройщик кормит завтраками, а тетя Фая верит.
Фаина Петровна, побледнев, поднялась из-за своего стола и направилась в кабинет начальницы, понимая, что она опять останется во всем виноватой. Мне стало так ее жаль, я бы вот не стала молчать! Но тетя Фая все проглотит и со всем согласится, как всегда.
После работы, выезжая с парковки, я увидела тетю Фаю на остановке. Вид у нее был измученный: очки набекрень, тяжелейшие папки в авоськах, взятые на дом. Я просто не смогла проехать мимо и остановилась.
- Теть Фай, садитесь, подброшу! Мне в вашу сторону, - предложила я, немного приврав. Но события сегодняшнего дня просто не позволили мне остаться равнодушной.
- Ой, Анечка, да неудобно мне! Дождусь троллейбуса, езжай!
- Да садитесь уже! – я ненавижу уговаривать, но свою соседку знаю: ей всегда неловко, стыдно, неудобно! Напрягать людей – это не ее, а вот пахать, желательно забесплатно, это за милую душу!
Тетя Фая неуклюже разместилась на переднем сиденье, авоськи, разложила бережно на коленках. Я осторожно стала расспрашивать, зачем ее вызывали к начальству. У нас были хорошие отношения, поэтому тетя Фая себя не сдержала и выложила все как на духу. Оказалось, кто-то «донес» на наш отдел самому высокому начальству, и начались нескончаемые проверки, в ходе которых выяснилось, что не все так идеально в нашем террариуме.
Ой, ну я вообще не сильно удивилась этой информации, в какой бухгалтерии нет собственных секретов? Подумаешь, приписали пару цифр, тут плюс, там минус, а в результате-то дебет-кредит сошелся! Но то, что всю вину хотели «свалить» на божий одуванчик – тетю Фаю – меня, безусловно, не могло не возмутить.
- Зачем же вы терпите? – я искренне не понимала, почему бедная женщина не прекратит это мучение.
- Анечка, так квартиру мою вот-вот сдадут, а там и до пенсии рукой подать! Куда ж я пойду? Да и работу я свою люблю…
Ага, любит, как же. Женщины, подобные моей соседке, то ли в силу возраста, то ли из-за советского воспитания, привыкли жить и молчать, не высовываться, не лезть в чужие дела, не вступать в конфликты. Поэтому и немудрено, почему именно они оказываются виноватыми во всех скандалах. Позволяют это с собой делать. Вот я бы не позволила…
На следующий день тетя Фая не вышла на работу. Это было странно и непривычно: она не ходила на больничные, детей у нее было, о муже тоже никто ничего не слышал. К обеду мы узнали, что она попала в больницу в предынфарктном состоянии. По роковому стечению обстоятельств, именно в этот день сообщили, что ее дом, наконец, сдали. Я так хотела сообщить ей эту новость и попыталась дозвониться до нее. Но все было тщетно: трубку она не брала.
Через неделю тетя Фая появилась на работе, как будто на десять лет постаревшая. Лицо осунулось, и вместо прежней укладки висели неопрятные сосульки. Даже со мной она старалась не говорить и на все расспросы уклончиво и нехотя отвечала, часто невпопад. Ну я и оставила попытки, чего человеку докучать.
А потом – снова больница. Человек, который за долгие годы не брал ни единого больничного! Ее стол пустовал, и эта перегородка, через которую мы часто переговаривались, словно смотрела меня с молчаливым и немым укором.
Весть о то, что тети Фаи не стало. Все восприняли так, как будто это был ожидаемый и естественный для нее исход. Был человек – и нет человека. Были мечты и желания – и нет их. Квартира ее так и осталась опечатанной, ни разу она не открыла ее своим ключом, так и не вошла в нее. Хоть и платила уже десяток лет за этот крохотный кусок жилплощади. А я очень часто вспоминаю свою соседку и думаю, могла ли я как-то повлиять на исход событий? Или у каждого из нас есть своя судьба?
Комментарии 3