- Давай, карасей намывай, - шутит Никанорыч.
Пройда и рада стараться. И что вы думаете? Как начало у деда клевать, едва успевает наживку менять! Не иначе как рыбацкое счастье кошка приманила!
С того дня и повелось. Никанорыч на рыбалку - и Пройда тут как тут! Сидят рядышком, беседуют. Никого раньше старик не привечал, а с кошкой разговаривать начал.
И не скучно им вдвоём, так-то! И кошка сыта, и старику веселее. Про всё ей рассказывает: как в армии служил, как за Валентиной по молодости ухаживал.
- Это она сейчас такая ворчунья стала, - говорит. – А была огонь-девка, певунья, плясунья! Да и сейчас я за свою Валечку хоть чего отдам, ничем не поступлюсь! Говорить красиво не умею, это факт. Только мы и без слов друг друга понимаем, такие вот дела!
Пройда слушает, кивает, мурчит тихонько. Хорошо!
И надо отметить, что Пройда честная оказалась, воровством больше не промышляла. Получит свою долю, съесть в кустах аккуратно, интеллигентно, можно сказать, носом потыкается в ладонь, в благодарность, стало быть.
А после рыбалки идёт старика до дому провожать. Он крайний в деревне, приметный. Домой не заходила, нет, Валентину всё же опасалась.
Так вот сидели они как-то, рыбачили, и надо ж случиться: леска запуталась, за корягу зацепилась. Подёргал дед, никак. А сильно тянуть, так оборвётся, а на ней та самая блесна заветная!
Делать нечего, полез Никанорыч в воду. А уже конец августа, вода холодная, дно илистое. Удочку-то он на берег вытащил, а сам поскользнулся, так с головой в омуток и ушёл.
Пройда на берегу мечется, не знает, как помочь! Кругом никого, на подмогу звать некого. А Никанорыч еле как из воды выполз, лежит, воздух хватает ртом. Года-то не молодые, видать, сердечко прихватило. Бледный, мокрый, лежит, с белым светом прощается.
Видит Пройда такое дело, и смекнула ведь умишком своим кошачьим! Перегрызла острыми зубками леску, ухватила блесну – и ходу в деревню! Аккурат в тот дом, где Никанорыч с Валентиной жили.
Та как раз на стол накрывала, ждала старика своего с добычей. И тут – будто вихрь мохнатый на подоконник прыг! Да на стол!
- Куда ж ты грязными лапами! – осерчала Валентина. – А ну, брысь отсюда! Ишь чего удумала!
А Пройда по столу мечется, блесну выронила, мяучит, мол, да посмотри же ты, чего принесла!
- Да это ж моя ложка была пропавшая! – ахнула Валентина, приглядевшись. – Умыкнул всё же, старый! А говорил, что не брал! Погоди, - опомнилась она. – Ты где это нашла?!
А Пройда уже на окне, хвостом машет, оглядывается. Бежим, мол, чего застыла?!
Тогда и догадалась Валентина, что неспроста ей кошка блесну приметную принесла. И кошка мечется, зовёт, и сердце подсказало, что беда случилась. Подхватилась, за кошкой понеслась.
Летит Пройда по траве, хвост пушистый флагом развевается! Прибежали к месту, где старик рыбачил. Валентина на колени упала, куртку мокрую на груди у него рвёт, прислушалась: стучит сердце! Слабо, но стучит!
- Люди-и-и-и! На помощь! – как закричит любящая жена. Наверное, во всех окрестных деревнях слышно было.
Мужики, что рядом рыбачили, удочки побросали да к ней на крик. Там и фельдшер местный был, умный мужик, без всякой паники за дело взялся. Откачали Никанорыча, одним словом.
- Вот ты ж пень упрямый! – Валентина и плачет, и радуется, что мужика ей с того света вернули. – Вот оно боком и вышло, что людей сторонишься!
- Пройда где? – еле шепчет Никанорыч.
- Да вон она, из кустов выглядывает, - Валентина рукой махнула туда, где мордочка встревоженная выглядывала. – Её благодари!
За подмогой помчалась, умница. Блесну принесла, я и поняла, что с тобой беда. А ты ж, жулик старый, говорил, что и в глаза ложку не видел?!
- Валь, ну что тебе, ложку жалко? – шепчет Никанорыч. – Так рассудить, по другой блесне ты б меня и не признала. А тут поднялась да ходу. Так и скажи, что пилить меня бежала!
- Типун тебе на язык! – аж плюнула Валентина. – Не из-за ложки я побежала!
- А чего ж тогда? – прикинулся Никанорыч непонимающим.
- Люблю тебя, дурня старого, - шепнула Валентина. – Не пугай меня так больше, слыхал? А если б кошки рядом не случилось? Как бы я без тебя-то?!
А Пройда следила за ними из кустов и думала:
«Да куда б я делась-то… Если уж взялась приглядывать, как за малым котёнком, так дело своё хорошо выполняю. К тому же рыбка вкусная у Никанорыча!»
Фельдшер всё же настоял, чтобы Никанорыч в больничке полежал. Для профилактики, так сказать. Так тот ехать не хотел:
- На кого ж я вас с кошкой оставлю?
Валентина даже рассердилась:
- Так и скажи, что меня для компании приплёл, о котейке своей переживаешь! Заберу я твою Пройду домой, присмотрю, так что не волнуйся, лечись и чтоб дома как штык был!
- Это если она ещё пойдёт к тебе жить, - говорит Никанорыч. – Очень уж ты строгая, Валюха!
- А с тобой как иначе-то? – Валентина вроде сердится, а сама мужа по руке поглаживает и думает:
«Ты только возвращайся живым и здоровым, а я хоть кошку приютить готова, хоть слона африканского!»
Пройда тоже поерепенилась, а потом решила, что и за Валентиной стоит присмотреть, пока она без мужика. Стала наведываться молочка попить, вкусненького поесть.
И отработала: с тех пор мыши их избу за версту обходили! Валентина всё пыталась ей другое имя придумать, Муська там или Мурка, только кошка нравная оказалась, иначе, чем на Пройду, и не откликалась.
Валентина её частенько на колени брала, гладила да начёсывала. А потом, когда Никанорыч вернулся, Пройда снова начала рыбачить с ним вместе. Больше оказий с ними не случалось. Видимо, кошка счастливой трёхцветной масти хорошо приглядывала.
Автор ЕЛЕНА МИРОНОВА #рассказы
Нет комментариев