Она рассказывала, как был разрушен и осквернен их монастырь в годы безбожного лихолетья, как идет восстановление храмов и корпусов, как налаживается весь круг монастырской жизни.
Об одном обитателе монастыря - подаренном кем-то попугае - матушка рассказывала с особым удовольствием и с добрым юмором.
Этот всеобщий любимец оказался не только весьма разговорчивым, но и вполне смышленым. Словарный запас его был исключительно "монашеский", и он любил повторять для молодых послушниц прописные истины иноческой жизни.
"Простите-благословите!", "терпение-смирение!" - чаще всего слетало с его "уст" ко всеобщему удовольствию, причем произносил он это строгим "матушкиным" голосом.
А когда видел приближение самой игумении, его голос переходил на интонации, подслушанные у молоденьких инокинь:
- Тихо! - почти кричит он заполошным "шепотом". - Матушка идет!
И как бы ни была строга матушка, она тут начинала смеяться, и обстановка сразу разряжалась. Застигнутые на праздном пустословии, молоденькие послушницы, еще не успевшие освободиться от некоторых мирских повадок, бывали спасены от наказания - сердце игумении тут же смягчалось запоздалым "атасом" попугая.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев