Черчилль предложил выложить требования о безоговорочной капитуляции каким-то иным способом, так, чтобы союзники получили в основном то, чего они добиваются, и в тоже время дали бы японцам какую-то возможность спасти свою военную честь. Трумэн, не задумываясь, отклонил это предложение. Он опасался, что в случае какой-то модификации требования о безоговорочной капитуляции Японии японцы сдадутся через посредничество Москвы и тогда победа может выскользнуть из американских рук.
Как видно из мемуаров Черчилля, весь этот разговор произвел на него неприятное впечатление. Он почувствовал решительность и агрессивность нового президента, который в условиях возросшей силы Соединённых Штатов хотел вести дела так, как будто наступил "американский век".
Черчилль предложил использовать совместно средства обороны, которые разбросаны пол всему миру. Великобритания сейчас меньшая держава, чем Соединённые Штаты, продолжал премьер-министр, но она может дать многое из того, что у нее ещё осталось от великих дней империи.
Трумэн насторожился: ему показалось, что Черчилль слишком уж быстро идёт на договоренность.
Трумэн рассчитывал, что США будут играть главную роль в Объединённых Нациях и во всём мире. И помочь ему в достижении этой цели должна была американская монополия на атомную бомбу.
Трумэну не терпелось дать понять советской стороне, что за козырь зажат у него в кулаке. Выждав несколько дней, он 24 июля сразу по окончании пленарного заседания, осуществил намеченный ранее план. Он ограничился замечанием самого общего характера. Трумэн подошел к Сталину и сообщил ему через переводчика Павлова, что Соединённые Штаты создали новое оружие необыкновенной разрушительной силы.
Вот как об этом вспоминал сам Трумэн: «Я непринуждённо заметил Сталину, что мы имеем новое оружие необычайной разрушительной силы. Русский премьер не проявил особого интереса. Он только сказал, что рад услышать это и надеется, что мы сможем «Хорошо использовать его против японцев»». Премьер Черчилль и государственный секретарь Бирнс находились в нескольких шагах и пристально наблюдали за реакцией Сталина. Он сохранил поразительное спокойствие. Трумэн, Черчилль и Бирнс пришли к заключению, что Сталин не понял значения только что услышанного.
Сталин не только понимал, о чём идёт разговор — у него была самая полная информация об американских опытах, которую добыли советские разведчики. Он уже давно занимался проблемой создания атомной бомбы. Перед отъездом в Берлин на встречу глав государств он прочитал очередное донесение ГРУ о ходе работ в этой области. Сталин приказал ознакомить с этими сведениями академика Курчатова. Сталин был широко осведомлён, вплоть до того, что он знал о сроках взрыва экспериментальной бомбы, которой Трумэн пытался его испугать: «Совершенно секретно. Бомба типа «Не» (High explosive). В июле месяце сего года ожидается производство первого взрыва атомной бомбы. Конструкция бомбы. Активным веществом этой бомбы является элемент-94 без применения урана-235. В центре шара из плутония весом 5 кг помещается так наз. инициатор — бериллиево-полониевый источник альфа-частиц. Корпус бомбы, в который помещается этот ВВ, имеет внутренний диаметр 140 см. Общий вес бомбы, включая пенталит, корпус и проч., — около 3 тонн. Ожидается, что сила взрыва бомбы будет равна по силе взрыва 5000 тон ТНТ (Коэффициент полезного действия 5—6 %). Запасы активного материала: а) Уран-235. На апрель с/г было 25 кг урана-235. Его добыча в настоящее время составляет 7,5 кг в месяц. б) Плутоний (элемент-94). В лагере-2 имеется 6,5 кг плутония. Получение его налажено, план добычи перевыполняется. Ориентировочно взрыв ожидается 10 июля с/г». На документе сделана пометка: «т. Курчатов ознакомлен. 2. 07. 45 г.».
Как замечал В. В. Карпов: "С появлением атомного оружия произошла подлинная революция в военном деле: менялись военные доктрины, разлетались в вдребезги несколько дней назад подписанные декларации о мирном сотрудничестве. Всё это превращалось в словесную шелуху. Уже после 24 июля, когда ещё произносились пылкие речи о послевоенном устройстве жизни в Европе, из Потсдама полетела в Штаты директива президента с требованием после 3 августа, как только позволят «погодные условия» 509 сводному авиаполку 20-й воз-душной армии «надлежит сбросить первую спецбомбу на одну из следующих целей: Хиросима, Кокура, Нигата, Нагасаки».
Сталин и проблема Хиросимы и Нагасаки
2 сентября 1945 года От Советского Союза акт о капитуляции Японии подписал генерал-лейтенант К. Н. Деревянко, уроженец Уманского района Черкасской области. В августе 1945 года Деревянко был назначен представителем Главного командования советских войск на Дальнем Востоке при штабе верховного командующего союзными войсками на Тихом океане американского генерала Дугласа Макартура. 27 августа он получил приказ о его переподчинении Ставке Верховного главнокомандования и наделении его полномочиями на подписание Акта о безоговорочной капитуляции Японии от имени Советского Верховного главнокомандования.
30 августа вместе с Макартуром и представителями стран союзников Деревянко прибыл в Японию, а 2 сентября принял участие в церемонии подписания Акта о капитуляции Японии на борту американского крейсера «Миссури».
После этого Деревянко несколько раз посещал Хиросиму и Нагасаки. Генерал исходил вдоль и поперек радиоактивное пепелище, составил его детальное описание и сфотографировал увиденное. Подготовив подробный отчет, он вместе с альбомом фотографий представил его в Генштаб. Благодаря его исследованиям на месте, работы по изготовлению в СССР собственного атомного оружия значительно ускорились.
«Сталин попросил меня доложить о положении в послевоенной Японии и подробнее осветить вопросы отношения японцев к союзникам, состояния вооруженных сил Японии, особенно ее военно-морского флота, - вспоминал Деревянко. - Когда доклад был закончен, Сталин поинтересовался последствиями взрывов атомных бомб. К ответу я был готов, поскольку успел посетить пострадавшие города и видел всё своими глазами. Передал и альбом фотографий, на которых были запечатлены разрушения. На следующий день мне сообщили, что доклад в Политбюро одобрен и что моя работа в Японии получила положительную оценку».
В декабре 1945 г. Деревянко опять отправили в Токио. Из Японии генерал вернулся в Москву только в 1951 г., уже тяжело больным. Жить ему оставалось совсем недолго, он умер в 1954 году в пятидесятилетнем возрасте от рака, который развился вследствие получения крупной дозы радиации при посещении Хиросимы и Нагасаки.
Итоги конференции
Хотя Потсдамская конференция и решила наиболее актуальные вопросы послевоенного устройства. Однако стало ясно, что европейский порядок будет строиться на конфронтационных началах. На Потсдамской конференции впервые в истории дипломатии обозначился ядерный фактор. Тем самым Потсдамская конференция стала первой международной конференцией атомной эпохи.
В завершающий день конференции главы делегаций приняли основополагающие решения по урегулированию послевоенных вопросов, одобренные 7 августа 1945 г. с определёнными оговорками Францией, не приглашённой на конференцию
В Потсдаме обозначились многие противоречия между союзниками, приведшие вскоре к Холодной войне.
"БЕРЛИНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ТРЁХ ДЕРЖАВ"
Нет комментариев