В памяти тех, кто находился с ним рядом в то лихое время, Малоедов остался умным и храбрым командиром, беззаветно сражавшимся за рабоче-крестьянскую власть. Его имя было хорошо известно россошанцам, жившим в довоенные годы. Тогда в Россоши на Заболотовке имя Малоедова носили: пригородный колхоз, клуб на Заболотовке, улица и переулок в городе.
Помню, нам, мальчишкам, было очень интересно слушать рассказы ветеранов 14-й Россошанской роты о боях с белоказаками. Они много и интересно рассказывали о своем командире М.М. Малоедове. Собирались ветераны обычно по воскресным дням на городском рынке, недалеко от ворот, у которых начинался переулок, называвшийся именем их командира. Чаще всего вспоминали знаменитый бой с белыми на горе за хутором Подгорным, когда на подмогу дрогнувшим россошанским партизанам выступило почти все мужское население слободы, вооруженное старыми дробовиками, вилами и косами. Если рядом оказывались женщины, то они тут же вступали в спор с мужчинами, доказывая, что и их в том памятном бою на Мамонской горе было немало. В довоенные годы в городском краеведческом музее обращала на себя внимание картина местного художника А.Ф. Волкова «Бой с казаками на Мамонской горе», где на белом коне в стремительном порыве атаки впереди своих бойцов был запечатлен Михаил Максимович Малоедов.
После Великой Отечественной войны ветераны гражданской еще продолжали свои стихийные сходки на рынке. Однако с годами этот своеобразный «клуб» собирал все меньше и меньше участников, а потом прекратил свою деятельность совсем. И теперь не услышишь жарких споров о том, кто под Новый 19-й год ворвался первым в Морозовку, кто в Екатериновке отбил у казаков лошадей и пулемет, кто по заданию самого Малоедова ходил на разведку в Лизиновку, чтобы выяснить численность и вооружение находившихся там красновцев.
В городе давно нет клуба, колхоза, улицы имени прославленного россошанского командира. Остался один небольшой переулочек. На доме, которым он начинается, висит потемневшая от времени дощечка с потускневшей надписью «переулок Малоедова». И также как надпись на дощечке, потускнела память о заслуженном человеке.
Спроси сейчас любого горожанина, что он знает о М.М. Малоедове, и, наверняка, почти каждый из них встретит этот вопрос неловким молчанием…
Непросто рассказывать о человеке, павшим в бою в 1920 году, а тем более, если после него не осталось ни дневников, ни писем, ни каких- либо других документов. Известно, что М.М. Малоедов родился в 1888 году на слободских выселках, называвшихся тогда Заболотовкой. Вырос в семье крестьянина-бедняка. До военной службы работал печником на станции Евстратовка. В царскую армию был призван в 1912 году. Начинал службу в Тифлисе в 14-м Грузинском Его Императорского Высочества наследника – цесаревича полку. Там же на Кавказе попал в школу прапорщиков. Сдал экзамен на чин офицера, но не был произведен в связи с отсутствием вакансий. На старой фотографии, на его гимнастерке хорошо различим крест «За службу на Кавказе». Он дает право предположить, что в первую мировую войну Малоедов принял боевое крещение за Кавказским хребтом на территории Турции, вступившей в войну на стороне кайзеровской Германии.
После М.М. Малоедову пришлось повоевать и на Западном фронте. Он был дважды ранен, не раз отличался в боях, за что был награжден двумя солдатскими георгиевскими крестами и двумя медалями «За храбрость». В октябрьские дни 1917 года подпрапорщик Малоедов находился в Петрограде и с самого начала революции стал на сторону большевиков.
Летом 1918 года после излечения в госпитале фронтовик Малоедов вернулся на родину и сразу же включился в работу Россошанского волостного Совета. В июле россошанцы избрали его волостным военкомом.
Когда в ноябре восемнадцатого года казачьи части генерала Краснова подошли к Россоши, работники советских учреждений и подавляющая часть мужчин призывного возраста эвакуировались под Алексеевку, в слободу Ильинку. Здесь по инициативе военкома из россошанцев был создан партизанский отряд, который вскоре вошел в состав Волчанского полка и получил наименование 14-ой Россошанской роты. Этим полком командовал анархист Сахаров. Из-за низкой дисциплины личного состава это воинское формирование не было надежным. Сам Сахаров фактически не подчинялся новой власти и творил бесчинства и произвол.
На общем собрании партизан 14-й роты в Ильинке М.М. Малоедов был единогласно избран ее командиром. Здесь россошанцы окончательно решили идти сражаться против казаков атамана Краснова. «К тому времени, - вспоминал помощник командира россошанского отряда Яков Осипович Гребенкин, - уже имелся список численностью до 400 человек, стремящихся вступить в от-ряд,… Отряд разбили на три роты: первую роту составили жители хутора Подгорного, вторую – жители самой Россоши и третью – жители Заболотовки. Роты в свою очередь были разбиты на взводы и отделения, причем взвод состоял из людей одного или двух рядом расположенных кварталов, а отделения – люди одной улицы. В одном отделении очень часто можно было встретить членов одной семьи, подчас старика-отца с несколькими сыновьями. Каждая рота, каждый взвод и отделение выдвигали своих командиров, преимущественно унтер-офицеров старой царской армии. Командиры и бойцы так близко знали друг друга, что при обращении называли обычно не фамилию, а имя.
Такое построение отряда создавало самые близкие, самые искренние товарищеские взаимоотношения между бойцами отряда. Такая организация была причиной той товарищеской спайки, благодаря которой каждый боец шел в бой с уверенностью, что он никогда не останется один, и в самую трудную опасную минуту его выручат или погибнут вместе с ним и его товарищи. Такое построение было причиной той крепкой дисциплины, которой отличалась Россошанская рота, и в значительной степени служило залогом тех больших успехов, которые впоследствии выпали на долю Россошанского отряда».
Забота о личном составе роты, о революционном настроении ее бойцов легла на плечи комиссара, которым стал Василий Алексеевич Рыбянец, работавший в Россоши председателем волостного ревкома.
Оружие россошанцы получили на станции Алексеевка. Одна треть винтовок была иностранных систем, к которым на складе не оказалось ни одного патрона. Отряд не получил ни одного пулемета. Воевать россошанцы должны были в составе Волчанского полка. Среди бойцов 14-й роты было немало тех, кто впервые взял оружие в руки. Обучать их военному делу пришлось на ходу, ибо казачьи полки Краснова уже приближались к Острогожску и Алексеевке.
Боевое крещение Россошанская рота приняла на подступах к Острогожску. «…Нам дано было распоряжение, - вспоминал Я.О. Гребенкин, - двигаться походным маршем на слободу Петренково… На этом участке белоказаки, пытаясь прорваться к Острогожску, развили в тот день необычайно активные действия. Слабо дисциплинированные и непривычные к упорным боям подразделения Волчанского полка Сахарова начали в беспорядке отходить в тыл. Нашей роте начальником боевого участка был отдан приказ: не останавливаясь в слободе Петренково, продвигаться в направлении слободы Ярки-Дудчино и остановить наступление казаков. Мы шли к передовой, а навстречу нам бежали разрозненные группы сахаровцев, неслись пулеметные тачанки, которые нам не удалось задержать.
Чтобы бойцы роты не поддались общей панике, Малоедов перестроил ее из походного порядка в цепь и повел ее навстречу противнику. Цепь на деле получилась двойной – впереди шли те, у кого были исправные винтовки и патроны к ним, а за ними поспевали остальные, кому достались иностранные винтовки без патронов и те, у кого совсем не было оружия. Казаки по наступающим открыли огонь из пулеметов и орудий. Залегая через каждые 150-200 шагов, россошанцы отвечали редким ружейным огнем. Сблизившись с противником, они с криком «Ура!» бросились вперед, и казаки дрогнули. 14-я Россошанская рота в этом первом бою не только остановила наступление казаков, но и обратила их в бегство. Продолжая преследовать противника, наш отряд занял слободу Михнево.
Этот первый, неожиданно легко доставшийся нам успех, окрылил наших бойцов, вселил в них уверенность, что враг не так страшен, и его можно побеждать.
На другой день еще до восхода солнца мы снова пошли вперед, предварительно разбившись на две группы: Малоедов с двумя взводами, в которых было человек 400, наступал на противника с фронта, а я со своим взводом в 150 бойцов повернул в сторону железной дороги, чтобы через Голопузовку (сейчас село Тимирязево – авт.) ударить по казакам с фланга.
Выглядел наш взвод по сравнению с хорошо вооруженными и обмундированными красновцами довольно жалко и не производил впечатления мощной боевой единицы. Крестьяне с нескрываемым сочувствием и сомнением провожали нас на бой с сильным врагом. Они еще не знали духа наших бойцов, который был сильнее пулеметов, орудий и бронепоездов противника.
Разбившись на небольшие группы, пробираясь кустами и оврагами, мы незаметно подкрались к линии железной дороги, где располагалась передовые позиции красновцев с несколькими пулеметами и орудиями в полутора верстах от Голопузовки».
Россошанцы атаковали казаков со стороны Михнево и были встречены мощным орудийно-пулеметным огнем. Рота начала нести потери, но атака с фланга взвода Гребенкина внесла в казачьи ряды замешательство. Некоторое время они продолжали ожесточенно сопротивляться. Перелом в ход боя внесли поддержавшие наступление 14-й роты подразделения 103-го Богучарского полка. Враг не выдержал совместного натиска и отошел к Каменке. В этом бою россошанцы и богучарцы взяли более 100 пленных и несколько вагонов с боеприпасами и воинским снаряжением.
Результаты боя могли быть еще более внушительными, но в роте М.М. Малоедова в то время не было ни пулеметов, ни пушек, ни лошадей. Из-за этого россошанцы не смогли развить успех, организовать преследование противника. Казаки буквально на глазах у бойцов 14-ой роты угнали в тыл свои орудия. После боя командир роты М.М. Малоедов поехал в штаб к Сахарову, чтобы попросить для своей роты пулемет и верховых лошадей, но вернулся ни с чем. Командир Волчанского полка не захотел с ним даже разговаривать. «Такое поведение, - вспоминал впоследствии Я.О. Гребенкин, - оттолкнуло нас от Сахарова, и мы решили воевать самостоятельно, увязывая свои действия с соседними частями и ставя перед собой задачу: двигаться только вперед, не останавливаясь до своей Россоши».
14-ю роту несколько раз перебрасывали с одного участка фронта на другой. В 20-х числах декабря она приняла участие в бою за Морозовку. Он начался утром, и только с наступлением темноты россошанцам удалось выбить противника из слободы. Не успели командиры взводов разместить своих бойцов по хатам в сильно пострадавшей от пожара Морозовке на ночевку, как из штаба полка пришел приказ немедленно выступить и в ту же ночь взять Екатериновку.
Разыгравшаяся метель дала возможность россошанцам подойти к слободе без выстрела. Боевое охранение противника вначале приняло их за своих. Когда же разобрались, что это красные, поднимать тревогу было поздно. Белоказакам пришлось спасаться бегством. Располагавшаяся в Екатериновке вражеская часть готовилась к наступлению на Россошь. После ночного нападения она понесла большие потери и утратила боеспособность. Рота Малоедова в этом бою захватила несколько повозок с новым обмундированием, 26 обученных кавалерийских лошадей и долгожданный пулемет. Трофейных лошадей тут же использовали для конной разведки, а пулемет, о котором давно мечтал командир роты, заметно усилил огневую мощь подразделения.
На следующий день Малоедов получил приказ срочно вернуться в Россошь. В слободу добрались уже за полночь, а рано утром всех бойцов роты подняли по тревоге. Со стороны Лизиновки в наступление пошли кавалерия и пехота противника. На высотах за хутором Подгорным, прикрывавших подступы к Россоши, оборону держали небольшое кавалерийское подразделение и отряд железнодорожников станции Евстратовки. Казакам удалось захватить Мамонскую гору, после чего их передовые цепи начали спускаться в хутор Подгорный, который от Россоши отделяла замерзшая Черная Калитва. К месту боя бойцы 14-й роты подоспели вовремя. Они сразу пошли в контратаку навстречу спускавшимся с горы казакам. Когда сошлись, началась рукопашная схватка.
Взводу Я.О. Гребенкина, наступавшему на левом фланге роты, удалось заставить противостоявших ему белоказаков отступить. Этот успех создал угрозу окружения для левого фланга противника, где казаки, потеснив бойцов 14-й роты, вышли на окраину хутора Подгорного. Окончательный перелом в пользу россошанцев в этом бою начался после того, как бойцам 3-го взвода удалось выйти в тыл прорвавшихся к хутору казаков, и ударить по ним из захваченного в Екатериновке пулемета. Среди белых началась паника, и они побежали обратно в Лизиновку.
«…Этот бой, - вспоминал Я.О. Гребенкин, - с одной стороны замечателен тем, что казаки в нем потерпели решительное поражение и в последствие долго не могли задержать наше продвижение вперед. С другой стороны, этот бой всколыхнул, поднял против белоказаков почти половину Россоши и лишний раз дал возможность им убедиться, что крестьянская масса стоит на нашей стороне. В нашей цепи можно было видеть десятки женщин, подбирающих наших убитых и раненых, уносящих и ухаживающих за ранеными, подносящих к цепи, в которой находились их мужья или сыновья, а иногда и отцы, патроны. В тот день можно было видеть сотни стариков, вооруженных дробовиками, различными пистолетами и всякого вида холодным оружием из крестьянского «арсенала» (вилами, косами и проч.)».
В январе 1919 года после освобождения Россоши М.М. Малоедова назначили командиром 1-го батальона (14-я рота была преобразована в батальон) 107-го регулярного полка 12-й стрелковой дивизии Красной Армии. По воспоминаниям ветеранов гражданской войны известно, что в это время 107-м полком командовал товарищ Моргунов, а полковым комиссаром был Ильин. В Россошанском батальоне командирами рот были назначены те, кто раньше командовал взводами: первой – Я.О. Гребенкин, второй – Е.П. Коржов, третьей ротой – С.М. Гребенник.
Бывший помощник командира 14-й роты Я.О. Гребенкин в своих воспоминаниях писал: «Товарищ Малоедов всегда, даже в критической обстановке, проявлял хладнокровие, находчивость и решительность. С первых же боев он сумел привить эти ценные качества командирам и бойцам Россошанской роты. Красноармейцы любили своего командира и старались во всем ему подражать».
До конца зимы батальон непрерывно находился в боях. Малоедов и в новой должности не раз показывал умение вести наступательный бой. «…Особенно памятным было взятие весной 1919 года станицы Каменской, - вспоминал бывший артиллерист 1-го батальона россошанец Иван Никитович Хреновской. – В ней засели отборные белогвардейские и белоказачьи части. К тому же путь нам преграждал Донец. Лед держался только у железнодорожного моста, который охранялся вражеским бронепоездом. Наш батальон несколько раз пытался форсировать реку, но орудия и пулеметы бронепоезда заставляли нас отступать. Тогда Малоедов решил пойти на хитрость: ночью на пароме на вражескую сторону переправились две пулеметные тачанки и с ними 15 конных и 15 пеших бойцов. У каждого было по несколько гранат, а пулеметчики в достатке прихватили с собой патронов. Высадившись на берег, наши конники с громкими криками «Ура!» ворвались в станицу и помчались по улицам. Почти непрерывный пулеметный огонь, частые взрывы гранат вызвали у белых панику. Это дало возможность всему полку беспрепятственно переправиться на другой берег и нанести решительный удар по деморализованному противнику.
Станция Каменская была нами взята. Мы тогда отбили у белых много оружия, боеприпасов, продуктов и лошадей».
Командир 1-го батальона 107-го полка М.М. Малоедов при форсировании Донца был тяжело ранен. Его место в строю занял командир 1-й роты Я.О. Гребенкин. К тому времени в батальоне осталось не более 150 бойцов.
Лечился М.М. Малоедов в Россоши. Одновременно работал товарищем председателя волисполкома. Когда летом 1919 года к Россоши подошли полки генерала Деникина, Малоедов возглавил небольшой отряд, а затем был назначен помощником командира 357-го полка Богучарской дивизии. В этой должности он оставался недолго. В книге «Богучарцы» бывший начальник 2-ой бригады 40-ой Богучарской дивизии В.В. Страхович вспоминал: «В августе 1919 года командование 357-м полком было мною возложено на помощника командира полка Малоедова М.М.».
В то время полкам Богучарской дивизии пришлось вести бои против конного корпуса генерала Мамонтова. 13 и 14 августа богучарцы в жестоких боях отстояли Таловую и Новую Чиглу. Тем самым они не позволили казакам 4-го корпуса прорваться к Воронежу, после чего Мамонтов вынужден был повернуть на Тамбов.
Под командованием Малоедова 357-й полк прошел путь от станции Таловой до Ростова. В ноябре 1919 года входившая в состав 8-й армии Богучарская дивизия перешла в решительное наступление. Казаки яростно сопротивлялись, стремились остановить продвижение богучарцев контратаками конницы. Особенно трудно полку Малоедова досталось освобождение села Криуши, которое семь раз переходило из рук в руки. 4 декабря 357-й полк вместе с двумя другими полками 2-ой бригады 40-й дивизии принял участие в освобождении Павловска. Дальше, переправившись на правый берег Дона, Малоедов повел свой полк в направлении Саприно. Этот удар во фланг группировки противника имел далеко идущие последствия. Белые начали стремительно откатываться на юг Воронежской губернии. 18 декабря малоедовцы вели бой на улицах Кантемировки.
За пределами Воронежской губернии боевой путь 357-го полка проходил вдоль Юго-Восточной железной дороги через Чертково, Каменскую и Лихую до самого Ростова, освобожденного войсками Южного фронта 10 января 1920 года.
В феврале противник предпринял попытку вернуть Ростов. На улицах города полкам Богучарской дивизии пришлось вести бой с превосходящими силами белоказаков. Во время одной из атак вражеская пуля смертельно ранила командира 357-го полка Михаила Максимовича Малоедова. Тогда же в специальном вагоне тело полкового командира было доставлено на родину в слободу Россошь. Похоронили его на кладбище около новой Ильинской церкви при большом стечении народа. В конце 30-х годов прошлого столетия прах Малоедова перезахоронили торжественно на Октябрьской площади – в то время главной площади города.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1