Как императрица Елизавета Петровна отомстила обидчице за дерзость.
Её красота была столь ослепительной, что, как гласит народная легенда, когда солдатам приказали её расстрелять, те из боязни обольщения, стреляли в неё, зажмурившись, не смея даже взглянуть ей в лицо. Однако эта легенда имеет мало общего с исторической правдой, хотя казнь действительно имела место.
На самом деле никто не стрелял и не жмурился. Напротив, жадная до зрелищ толпа, собравшаяся 29 августа 1743 года на берегу канала у здания Двенадцати коллегий, глядела во все глаза и на эшафот, сколоченный наскоро из грязных досок, и на грозных палачей, и на внушительных размеров колокол, возвещавший о начале экзекуции.
После прочтения «милостивейшего» монаршего указа, приговорившего 43-летнюю Наталью Лопухину к битью кнутом, вырыванию языка, конфискации имущества и ссылке в Сибирь, к ней подошел палач, грубо сорвал мантилью и разорвал на ней рубашку. Женщина побледнела и заплакала, тщетно стараясь вырвать одежду, дабы прикрыть наготу. Говор сожаления и сострадания пронесся в толпе при виде слабой прекрасной женщины , отданной в распоряжение грубым палачам. Один из них, взяв за руки бывшую статс-даму, вскинул её себе на спину, а другой принялся наносить ей жестокие свистящие удары кнутом... Страшный вопль огласил площадь.
После этого к обессиленной истерзанной женщине приблизился новый палач с клещами в руке.
- Кому язык? - закричал он со смехом, обращаясь к народу, когда всё было закончено. - Купите, дешево продам!..
Когда экзекуция подошла к концу, полуживую Наталью Фёдоровну усадили в телегу и отправили из города вон, в дальнюю Сибирь, на долгие 20 лет.
Чем же навлекла на себя монарший гнев эта женщина, Наталья Лопухина, с которой расправились, как с закоренелой государственной преступницей? Ответ на вопрос может дать вся её жизнь, начиная с самой родословной.
По матери Наталья происходила из печально знаменитого в российской истории семейства Монсов, от которого и наследовала свою красоту.
Её родная тётя, знаменитая «кукуйская царица» Анна Монс, в течение 10-ти лет была любимой женщиной самого Петра Великого, а дядя, красавец и щеголь Виллим Монс, вскружил голову императрице Екатерине Алексеевне.
Впрочем, оба они жестоко пострадали от царя; досталось и матери Натальи - Матрене Монс (Балк), которую за потворство брату прилюдно выпороли плетью, а затем выслали из столицы (и это несмотря на то, что одно время она тоже была фавориткой Петра). Так что у Натальи Фёдоровны, как у отпрыска опального семейства, были свои причины для ненависти к царю-преобразователю.
⠀
Непросто сложились отношения с Петром I и у мужа Натальи, Степана Васильевича Лопухина, приходившегося кузеном первой жене Петра, Евдокии Лопухиной, заточенной царем в монастырь под «крепкий караул». Это Петр, вопреки декларируемому им указу не принуждать молодых к женитьбе, буквально настоял на браке Натальи со Степаном, хотя те открыто признавали, что не испытывают друг к другу ни малейшего влечения.
Однако в первый же год их брака в России разразился процесс над царевичем Алексеем, в ходе которого сложил голову на плахе брат томившейся в монастыре Евдокии, Абрам Фёдорович Лопухин; другие же представители рода оказались в далёкой сибирской ссылке.
Пострадала и молодая супружеская чета. Причину гонений на Степана Лопухина многие видели в том, что произошло в 1719 году, в церкви при отпевании маленького сына Петра I от второй жены, горячо любимого отцом. Тогда, стоя у гроба ребёнка, Лопухин демонстративно позволил себе рассмеяться и громко сказал, что «свеча не угасла», намекая на единственного потомка Петра по мужской линии - Петра Алексеевича - сына казненного Алексея.
За столь дерзкий поступок Степан был отдан под суд, бит батогами и сослан вместе с молодой женой к Белому морю, в Колу.
Буйный и горячий нравом Лопухин отличался недюжинной физической силой, и попав в Колу, он буквально затерроризировал всю охрану - бил солдат, а «сержанта бил по голове дубиною и оную дубину об его, сержанта, голову сломал».
Стража отправляла в столицу одну жалобу за другой. Вездесущая Тайная канцелярия распорядилась вновь бить строптивого арестанта батогами, но тот всё не унимался.
⠀
Наконец, пришла долгожданная воля, и чета Лопухиных поселилась в Москве, а с воцарением Петра II (той самой «не угасшей свечи») они, как и другие их родные, были возвращены ко Двору.
Особым почетом была окружена «государыня-бабушка» юного императора, Евдокия Лопухина, с которой был дружен Степан.
⠀
Лопухина слыла эталоном красоты, законодательницей придворных мод и пользовалась в обществе оглушительным успехом. Вдобавок к своей внешности, главною прелестью которой были темные и томные глаза, она была умна и образованна. Ее биограф, историк и литератор XIX века, Дмитрий Бантыш-Каменский, восторженно писал: «Толпа вздыхателей постоянно окружала красавицу Наталью, - с кем танцевала она, кого удостаивала разговором, тот считал себя счастливейшим из смертных. Где не было её, там царствовало принужденное веселье; появлялась она - радость одушевляла общество; ... красавицы замечали пристально, какое платье украшала она, чтобы хотя нарядом походить на неё».
⠀
При Дворе императрицы в те времена блистала и другая красавица - дочь Петра I, цесаревна Елизавета. По описанию жены английского посланника леди Джейн Вигор, у нее были превосходные каштановые волосы, выразительные голубые глаза, здоровые зубы и очаровательные уста. Елизавета превосходно говорила по-французски, изящно танцевала, всегда была весела и занимательна в разговорах. К тому же дочь Петра была на десять лет моложе Натальи.
Поклонники красоты разделились на два лагеря - одни отдавали пальму первенства Наталье, другие - Елизавете. В числе последних был и китайский посол: когда его в 1734 году спросили, кто самая прелестная женщина при дворе, он прямо указал на Елизавету. Впрочем, у Лопухиной, загубившей, как говорит современник, «немало сердец», приверженцев было куда больше. Поэтому между дамами, стремившимися всячески перещеголять друг друга, существовало некое соперничество. Соревнуясь с Елизаветой, как женщина с женщиной, Лопухина, проведав, в каком платье та собирается быть на балу, могла заказать себе такое же платье и появиться в нём в обществе раньше, раздражая этим амбициозную цесаревну.
Однако при Анне Иоанновне и, в особенности, позднее, при правительнице Анне Леопольдовне, такие чувствительные для Елизаветы уколы не только сходили Наталье с рук, но и возбуждали насмешки над дочерью Петра, не пользовавшейся тогда особым весом и влиянием.
При всей своей внешней несхожести обе дамы были объектом пересудов. Наталью называли «пройдохой блудодейной», столь же порицали и Елизавету за её «рассеянную жизнь». Степан Лопухин вовсе не корил жену за измены, а в какой-то мере даже оправдывал её, говоря: «К чему же мне смущаться связью ея с человеком, который ей нравится, тем более, что нужно отдать ей справедливость, она ведёт себя так прилично, как только позволяет ей её положение».
Таким человеком стал для Натальи франтоватый обер-гофмаршал, граф Рейнгольд Густав Левенвольде. «Счастием обязан женщинам», - говорили о нём. Но следует признать, долгая, проверенная годами бескорыстная связь с Лопухиной не прибавляла Рейнгольду ни титулов, ни регалий и объяснялась именно сердечной склонностью. И хотя назвать его верным нельзя (поговаривали, что он держал дома целый гарем красавиц-черкешенок), граф был постоянен в отношениях с Натальей и открывал перед ней лучшие стороны своей натуры. Лопухина же ни на кого, кроме милого ей Левенвольде, и смотреть не могла!
Она полностью разделяла и его политические взгляды. А симпатии Левенвольде и, соответствено, Лопухиной были на стороне проавстрийской партии. Такой политической ориентации следовал Двор Анны Брауншвейгской, управляемый любившим оставаться в тени вице-канцлером Андреем Остерманом. Среди желанных гостей Двора был австрийский посланник Антонио Отто Ботта д’Адорно, к которому Наталья и Рейнгольд испытывали глубокое уважение.
Вообще, время императора Иоанна Антоновича и правившей за него регентши Анны Леопольдовны было золотым для семьи Лопухиных. Степан Васильевич занял видный пост генерал-кригс-комиссара.
Блистала при Дворе и Наталья Фёдоровна . А их сына, Ивана Степановича, назначили камер-юнкером и приняли в круг особо приближённых к правительнице людей.
Но счастье Лопухиных рухнуло в одночасье, когда в результате переворота, осуществленного гвардейцами Преображенского полка, к власти пришла Елизавета Петровна, и Брауншвейгское семейство было низложено и сослано.
Первым делом новая императрица расправилась с ведущими сановниками предыдущего царствования. Трагичной была судьба и Левенвольде, сосланного на безвыездное житье в далёкий Соликамск. Легла опала и на Лопухиных: поместья, дарованные Анной, были отняты, Степан Васильевич лишился должности, а Ивана Степановича отчислили из камер-юнкеров (его перевели подполковником в армию, без назначения в полк). Наталья Фёдоровна, хотя и продолжала оставаться статс-дамой, чувствовала нерасположение к себе новой императрицы.
Но более всего Лопухина была удручена положением её возлюбленного Рейнгольда Левенвольде, за которого страстно жаждала отмщения. И отомстила она Елизавете чисто по-женски. Несмотря на запрет являться на балы и во дворец в платье того же цвета, что у императрицы, своевольная статс-дама облачилась, как и прежде, в наряд не только того же цвета, но и того же покроя. Кроме того, она украсила причёску такой же, как у Елизаветы, розой. Это демонстративное неподчинение монаршему запрету было воспринято как неслыханная и отчаянная дерзость - императрица заставила Наталью встать на колени и, вооружившись ножницами, срезала с ее головы розу и вдобавок отхлестала по щекам. Подобная выходка Лопухиной была для Елизаветы тем несноснее, что она, став самовластной императрицей, уже не терпела соперничество и похвалы чужой красоте. После этого случая Наталья Фёдоровна вовсе перестала посещать балы во дворце (впоследствии ей припомнят и это: «самовольно во дворец не ездила»).
⠀
Опасность, однако, подкралась к Лопухиным с другой, неожиданной стороны: они стали одной из мишеней в борьбе придворных и политических партий, развернувшейся при Дворе императрицы. А началось всё с того, что Наталья Фёдоровна, узнав, что на место ссылки ее любимого, в далекий Соликамск, едет новый пристав, кирасирский поручик Яков Бергер, решила послать ему весточку. Она поручила сыну, Ивану, передать через Бергера свой поклон ссыльному: «Граф Левенвольде не забыт своими друзьями и не должен терять надежды, не замедлят наступить для него лучшие времена!»
Казалось, невероятный карьерист Бергер только и ждал подобной оказии, чтобы возвыситься любой ценой, включая верноподданический донос. Он тут же заторопился к личному врачу Елизаветы, влиятельному Иоганну Герману Лестоку, которому и поведал в точности слова Лопухиной. Благодаря этому назначение Бергера в забытый Богом Соликамск было отменено.
Для этих целей Бергер вместе с другим доносчиком, капитаном Фалькенбергом, зазвали молодого Лопухина в трактир, крепко подпоили и стали жадно внимать его пьяным откровениям. Горькая обида семьи на новую власть тут же выплеснулась наружу. «Государыня ездит в Царское Село и берёт с собой дурных людей, - почти кричал хмельной Иван, - любит она чрезвычайно английское пиво. Ей не следовало быть наследницей на престоле; она ведь незаконнорожденная - родилась за три года до венчания своих родителей».
⠀
Узнав о разглагольствованиях младшего Лопухина, «проворная каналья» Лесток воодушевился. Воображение рисовало ему зловещую картину тотального заговора против Елизаветы, нити которого призван распутать он, преданный монархине лейб-медик. Что там Лопухины, когда врагом трона была птица поважнее - сам австрийский эмиссар Ботта! Впрочем, он тут же вспомнил, что Наталья приятельствует с Анной Гавриловной, женой Михаила Петровича Бестужева. А её любимый брат, Михаил Гаврилович Головкин, как и Левенвольде, был отправлен в сибирскую ссылку - следовательно, и Бестужева не жалует новую власть.
Бестужева интересовала Лестока не сама по себе, а лишь поскольку приходилась снохой главному его сопернику при Дворе - вице-канцлеру Алексею Бестужеву. Таким образом, сверхзадача, которую поставил перед собой Лесток, была приплести к делу вице-канцлера, убрать его и тем самым упрочить своё влияние на императрицу.
⠀
Дальше всё шло по разработанному Лестоком плану. Первым схватили, бросили в застенок и с пристрастием допросили Ивана Лопухина. На дыбе он во всем повинился и оговорил мать, что к ней в Москве приезжал маркиз Ботта и сказывал: Брауншвейгскому семейству будет оказана помощь. Под пыткой заговорила и Наталья Федоровна. Она признала, что маркиз Ботта не раз бывал у нее в доме и вел разговоры о судьбе августейшей семьи. «Я от него слышала, что до тех пор не успокоится, пока не поможет принцессе Анне, - отвечала Лопухина, - и говорила ему, чтоб они в России беспокойств не делали».
Призвали в застенок и отличавшегося прямолинейностью Степана Лопухина. Он не стал юлить, а сразу сознался. Подтвердил он и то, что Ботта нелестно отзывался о новой императрице и клеймил беспорядки нынешнего правления.
К этому мифическому «заговору», получившему в истории название «лопухинское дело», были привлечены ещё несколько человек - их также наказали за то, что они якобы знали о нём, но не донесли.
⠀
Вот только главная цель Лестока - устранить вице-канцлера Алексея Бестужева - с треском провалилась. Не пострадал даже его брат, Михаил Бестужев, женатый на «государственной преступнице» Анне Гавриловне. Она же, Анна, не только не оговорила мужа, но полностью обелила его.
Расправа с русскими фигурантами дела была жестокой. Генеральное собрание постановило: Степана, Наталью и Ивана Лопухиных, а также Анну Бестужеву «вырезав языки, колесовать, тела положить под колеса». Однако Елизавета, поклявшаяся, что при ней в России не произойдёт ни одной смертной казни, смягчила приговор и даровала им жизнь. Но какую жизнь!
Ссыльных развезли в отдаленнейшие уголки Сибири. Известно место поселения Анны Бестужевой - её увезли в Якутск, за 8617 верст от Петербурга. Наталья Фёдоровна также оказалась в Якутии, в городишке Селенгинске. Там прожила она долгие 20 лет. Лишенная языка, она не могла говорить и издавала беспомощное мычание, понять которое в состоянии были лишь близкие. Примечательно, что она, немка по национальности и лютеранка по вероисповеданию, будучи в ссылке, приняла православие.
⠀
С воцарением императора Петра III Наталья Лопухина получила прощение и возвратилась в Петербург. Дутое «лопухинское дело» было пересмотрено. «Все это сущая неправда, - писала о нём впоследствии Екатерина II. - Ботта не составлял заговора, но он часто посещал дома госпож Лопухиной и Ягужинской; там говорили несколько несдержанно о Елизавете, эти речи были ей донесены; во всём этом деле, за исключением несдержанных разговоров, не видно и следа заговора; но то правда, что старались его найти, дабы погубить великого канцлера Бестужева...».
В Петербурге Наталья Фёдоровна снова стала бывать в обществе. Но, как резюмировал Дмитрий Бантыш - Каменский, «время и печаль изгладили с лица красоту, причинившую погибель Лопухиной».
Биограф заключил, что Елизавета погубила Наталью из зависти к её красоте. Одно бесспорно: дама, дерзнувшая соперничать с самой императрицей, вызвала у неё негодование и враждебность. А потому Елизавета Петровна была рада расправиться с ней, когда представился удобный случай.
⠀
Наталья Лопухина умерла уже в царствование Екатерины II, на 64 году жизни. В последние годы уже никто не завидовал ей, не стремился ей подражать, и мало кто верил, что эта увядшая немая старуха была когда-то соперницей самой императрицы.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 2