День памяти.
Она сыграла всего в 17 театральных постановках. И только одну главную роль в кино. Но её всё равно знали, любили и продолжают обожать и сегодня.
Наверное, за то, как она исполнила свою самую главную роль — роль Фаины Раневской.
Из книги Глеб Скороходов: "Разговоры с Раневской"(фрагменты):
— Фаина Георгиевна, а где вы познакомились с Орловой?
- Впервые я снялась с нею в "Весне". Безумно благодарна ей и Александрову, что взяли меня на съемки в Прагу. Я повидала брата, с которым не виделась тридцать лет!
Студия "Баррандов" — бывшая немецкая, с роскошными павильонами и самой лучшей техникой. А по возвращении в Москву снова ледяные павильоны "Кинокомбината".
Я тогда нарисовала для Любочки "картину": изобразила себя Маргаритой Львовной в валенках, в ушанке и подписала: "Ваш Фей". Это непременно демонстрировалось гостям.
Пока я не выразилась однажды: "Орлова превосходная актриса. Одно у нее плохо — голос. Когда она поет, кажется, будто кто-то писает в пустой таз". Григорий Васильевич еще позвонил мне, затеяв этот свой шедевр — "Русский сувенир":
— Фаиночка, для тебя есть чудная роль — сплошная эксцентрика! Ты сыграешь бабушку Любочки.
— Гриша, побойся Бога, — не удержалась я. — Мы же с Любочкой ровесницы. Ты подумал, сколько лет должно быть этой бабушке!
— Каплер звонил, предлагал у него выступить, — Ф.Г. махнула рукой. — Только мне и лезть на телевидение. Я пыталась отшутиться: "Представляете — мать укладывает ребенка спать, а тут я своей мордой из телевизора: "Добрый вечер!" Ребенок на всю жизнь заикой станет...
Или жена с мужем выясняют отношения, и только он решит простить ее — тут я влезаю в их квартиру. "Боже, до чего отвратительны женщины!" — понимает он, и примирение разваливается. Нет уж, дорогой Люсенька, я скорее соглашусь станцевать Жизель, чем выступить по телевидению".
С меня хватит и радио. Утром, когда работает моя "точка", я хоть могу мазать хлеб маслом и пить чай, не уставясь, как умалишенная, в экран. Да у меня его и нет. К соседу, Риме Кармену, не пойду.
К Галине Сергеевне (Улановой) можно, но вдруг ей из-за меня придется менять планы? Вот, пожалуй, к кому можно смело идти, так это к Лиде Смирновой. Мне будет рада искренне, без притворства.
Когда мы с ней снимались в михалковском д...е "У них есть Родина", мы так дружно страдали по своим возлюбленным — слезы лились в четыре ручья!
Когда я говорю о "д...е", то имею в виду одно: знал ли Сергей Владимирович, что всех детей, которые после этого фильма добились возвращения в Советский Союз, прямым ходом отправляли в лагеря и колонии? Если знал, то 30 сребреников не жгли руки?
Вы знаете, что ему дали Сталинскую премию за "Дядю Степу"? Михаил Ильич Ромм после этого сказал, что ему стыдно носить лауреатский значок.
Язвительный Катаев так изобразил его в "Святом колодце", такой псевдоним придумал — Осетрина (Михалков действительно похож на длинного осетра) — и живописал его способность, нет, особый нюх, позволяющий всегда оказываться среди видных людей или правительственных чиновников, когда те фотографируются.
Ф.Г. сдружилась с Еленой Сергеевной уже после смерти Булгакова и помогала, как могла. Ведь ничего не издавалось, ничего не ставилось. Однажды вдова сказала:
— Фаина, я вам верю. Клянусь, как только вы скажете, что пора оставить косметику, я немедленно подчинюсь.
— Не помню, Глеб, какая вожжа мне попала под хвост, но как-то я позвонила Елене Сергеевне и произнесла одно зловещее слово "Пора!"
Очевидно, в свои сорок с гаком я в очередной раз решила: любви ждать нечего, жизнь кончилась, и надо перестать ее раскрашивать. Булгакова встретила мое решение без прежнего энтузиазма:
— Наверное, вы правы. Но можно отложить принятие обета до новогоднего карнавала?
Устроила она это действо у себя в квартире. Не такие просторы, как на балу у Воланда, но Маргарита всегда умела устроить из комнаток праздничные залы.
"Вход без маскарадных костюмов строго воспрещен!" — это она объявила заранее. Я, правда, пришла в обычном платье, но мне тут же выдали накидку со звездами а-ля Метерлинк, напялили на голову шляпу-гнездо, в котором сидела птица с хищным клювом.
Поначалу я не находила себе места, танцевать не хотелось, интриговать тоже. Профессор Дорлиак что-то обсуждала с подругой, тоже в "домино". Сережка Булгаков в наполеоновской треуголке болтал что-то ужасно глупое.
Стало жутко, когда в квартиру вползли опоздавшие Славы — Рихтер и Ростропович. Медленно вползли в костюмах крокодилов — отличные им сделали в театре Образцова: с зеленой пупырчатой кожей, с когтистыми лапами. Дамы визжали и поднимали ноги, профессор Дорлиак норовила залезть на стол.
Перед полуночью появилась актриса, всю жизнь играющая старух. Этому секрету разгадки нет, — вы смеялись, едва увидя ее. Она пришла в невообразимом костюме под названием "Урожай": колосья торчат из венка во все стороны, платье увешано баранками разного калибра и цвета. Баранки-бусы на шее, баранки-серьги в ушах и даже одна баранка в носу.
— Я только что с сельскохозяйственной выставки. Первое место во всесоюзном конкурсе мое!
Я подумала: "Пельтцер — гениальна!" А это, конечно, была она — другой такой старухи у нас нет.
Тогда еще не отменили хлебные карточки, и Таню хотелось тут же начать обкусывать. Насмеялись мы на целый год не случайно: страшнее наступающего 1946 года я не припомню.
Однажды пригласили меня с четой Чирковых в какой-то высокопоставленный дом. Это год 1956-й или чуть позже, ну, в общем, в магазинах шаром покати, а на столе изобилие как при коммунизме. Закусываем мы в полное удовольствие, налегли на сёмгу и осетрину, и тут хозяйка останавливает нас:
— А не пришло ли время дорогим артистам показать свое мастерство? Фаина Георгиевна, может быть, вы нам прочтете? Просим!
И захлопала в ладоши, не улыбаясь. Я сорвалась:
— А что, настала пора харч отрабатывать?
И нисколько об этом не жалею. Но если я процитирую тост Алексея Толстого и вы вставите его в книгу, вы выставите меня хвастуньей, притом самовлюбленной.
Я же об этом, клянусь, никому никогда не рассказывала. Такая, б.., стеснительная. Лучше напишите, что нашли слова Толстого в моей записной книжке. Хотя… вдруг читатель подумает, что вы шаритесь по моим шкафам?
Тогда так: вы случайно наткнулись на записи в гримуборной, а я сказала, что перечитываю их каждый раз перед выходом на сцену, чтобы не терять веру в себя. Итак, я в гостях на даче Толстого, он поднимает бокал:
— Я хочу выпить за терпкий талант Раневской.
После застолья я подошла к нему:
— Алексей Николаевич, меня тронула ваша оценка. Я только не поняла, почему "терпкий".
— От запаха скипидара очень долго нельзя избавиться. После "Мечты" ваша старуха ходила за мной по пятам. Выйду в сад к цветам – она передо мной.
Сяду за стол, чтобы писать, не могу – она, проклятая, рядом, наблюдает за каждым моим движением. Две недели преследовала, еле избавился. Вот сейчас вспомнил, и снова она как живая. Вы не актриса, вы актрисище!
* * *
АФОРИЗМЫ:
Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит:
- Тот слепой, которому ты подала монету, не притворяется, он действительно не видит.
- Почему ты так решила?
- Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!"
Раневская не любила зиму. Она говорила:
- Я ненавижу зиму, как Гитлера!
Сколько вам лет?
В Театре им. Моссовета с огромным успехом шел спектакль "Дальше - тишина". Главную роль играла уже пожилая Раневская. Как-то после спектакля к ней подошёл зритель и спросил:
- Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?
- В субботу будет 115, - не моргнув глазом, ответила актриса.
Поклонник обмер от восторга и сказал:
- В такие годы и так играть!
Идущую по улице Раневскую толкнул какой-то человек, да еще и обругал грязными словами. Фаина Георгиевна сказала ему:
- В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но искренне надеюсь, что когда вы вернётесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас покусает.
Как-то на южном море Раневская указала рукой на летящую чайку и сказала:
- МХАТ полетел.
Вот так!
Еще одно высказывание актрисы:
- Сняться в плохом фильме - все равно что плюнуть в вечность.
Неужели я уже такая старая, - сокрушалась как-то Раневская. - Ведь я еще помню порядочных людей.
Однажды Раневская поскользнулась на улице и упала. Навстречу ей шел какой-то незнакомый мужчина.
- Поднимите меня! - попросила Раневская. - Народные артистки на дороге не валяются.
Когда Раневскую узнавали на улице и переспрашивали: актриса ли она, Фаина Георгиевна преспокойно отвечала: нет, зубной техник, и шагала себе дальше.
Никаких диет актриса не признавала: может, морда и станет меньше, но грустнее.
В особо вдохновенном настроении предпочитала принимать ванну с самоваром чая.
А когда скучала без ролей, говорила так: я помру через 45 минут, где моя гениальная роль?
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 5