1745 г. апреля с 16 "в ночи против 17-го числа пил в кабаке станичной атаман ... Анчифоров с сыном своим ... у чюмака ... Сенчюшкина, и в том своем пьянстве били казака ...Кандратьева, и оной... от тех побои одни сутки был жив и умре, за что и духовную на них написал".
А "побои на теле ево знатны, а именно: биты обои бока, самые вздыхи красны, аж богровы, да правой глаз выбит, да левое ухо сине, також и луно разбито, от чего и моча заперлась".
Один свидетель сообщил: как казаки в кабаке "пили вино и пиво, и как стали пьяны, то он, Кандратьев, назвал ево, якоб он, Анчифоров, у него овцу украл, и стал бранить всякими скверными словами, то ис того, как у них сцепилась драка"
"Дубовской станицы казак ... Сенчюшкин показал: когда де у него атамана и сына ево с помянутым казаком Кандратьевым учинилась ссора и разговор крупной про овцу, которою ему, атаману, дал казак Кречет; а помянутой Кандратьев угодал, что ево овца и сказал, что не тот де вор кто ворует, тот де вор, кто принимает".
И тогда "атаманской сын ... сказал: ты де уже давней плут, про тебе де и Войским знают, да и нас де ныне безчестишь, мы де почему знали, что твоя овца, нам де дал Кречет"
Но казак Кандратьев не унимался: "сказал, что невелика де притчина и тебе вором назвать".
И тут сын атамана "вдарил ево, Кандратьева, по глазу два раза".
На что "Кандратьев" говорил так: "видишь ли де за что меня отец с сыном бьют, ежели де спроситца, то помни", и чумака послал еще за пивом.
И только "чюмак Сенчюшкин" ушел в погреб, услышал, "что в кобаке стался крик". Это атаманской сын Кандратьева "стощил на пол за волосы и стал бить кулачьеми и пинками", а когда чумак "вбежал в кобак, и увидал ево, Кандратьева, лежит на полу, а атаманской сын ... стоит подле ево".
В кабаке еще был пушкарь Иванов, и он попытался угомонить атаманского сына: "полно де человека та бить, ты де ево и до смерти убьешь". И тут же получил от него удар "по уху".
"Что же он, Сенчюшкин, видя, говорил ему": "худо де делаешь, одново де бил, да и другово де бьешь, я де пойду и людей созову; и как он пошол за людьми, и пришол паки в кабак, то уже оного атамана Анчифирова с сыном в кабаке нет, только остались реченной Кандратьев на полу сидит, да пушкарь сидит же на лавки, облокотясь на стол".
Потом пушкарь ушел. А побитый казак Кандратьев "взял на пять копеек вина и выпивши, полес на печь, и посидя на пече, пошол домой".
И "от тех побои он, Кандратьев, был одни сутки жив и умре"
7 января 1747 г. был "найден мертвой убитой человек на речке Дубовке", а на теле "боевые знаки": "на правой руке на кисте сине и богрово, ис правого уха течет кровь". Признали "что тот убитой был работником Дубовской станицы у казака ... Рубанова" - "Дмитрей Гаврилов сын", "по письменному пашпорту данному ему Переславского уезду села Рожественского, Дурновка тож"
Стали разбираться и оказалось, что 6 января он сидел в кабаке старшины Мамихина, "пил с обеда до вечера". И пьяный разбил у музыканта скрипку. За что хозяин Мамихин приказал его раздеть "донага" и посадить на цепь. А "в ночи Гаврилов ис кабака с цепи, сорвав замок ..., ушел незнаемо куда часу в первом нагой в одних штанах ..."
"В то время как он, Гаврилов, из кабака с цепи ушел, выбегал за ним чумак Матвей, которой скоро возвратясь, в кабак пришел, и сказал нам: колодник де наш ушел; и притом музыкант Иван Емельянов сказал: я де ево догоню; которой из кабака за ним и побежал", но "оной Емельянов в кабак пришел один, и сказал: я де ево не нашел, Бог де знает, где он девался ..."
А подробности читатель узнает в 14 сборнике "КАЗАКИ на ДОНУ, ВОЛГЕ и ТЕРЕКЕ: материалы по истории и генеалогии казачества"
P.S. По публикации в кн. Сказочные казаки на Дону. Переселение на Терек сказочных и волгских казаков XVIII век: материалы по истории и генеалогии казачества. Вып. IV / Авт.-сост. В.А. Гусев. Волгоград. 2014.
На Терек с Волги переведены: Сенчушкиных - семья, Рубановых - 2 семьи, Кондратьевых - одна семья
#архиввиталиягусева
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев