Не помню, как уж ее вынесло, каким ледяным прибоем в мою ленту, кто автор, откуда. Я даже не знаю, постановочная она или нет. «Пройди, бабушка, вот там». Или действительно - стоял на кладбище (почему тогда с фотоаппаратом? ну ладно, это можно объяснить: пошёл поснимать, как снег на могилах лежит, как кладбище занесло), обернулся - бабушка идёт. Всё потонуло в снегу: мертвые и живые. И жизнь, и смерть. И бабушка тонет.
До весны не откопаться.
Впрочем, не на такую напали.
У Джойса в его романе «Дублинцы», состоящем из новелл, последняя глава называется «Мертвые». Я не помню, о чем там вообще в самой новелле, но в конце Джойс рассказывает, как падает снег. Как он ложится долгим снегопадом, покрывает ровным тонким слоем дома, улицы, порт, поля и деревни. Город и кладбище. Мёртвых и живых.
Это у вас он падает, Джеймс Джоннович, у нас он на полметра и полжизни вверх лежит.
Ну лежал, по крайней мере.
Теперь мы тоже малоснежные, теперь мы тоже Европа.
Но бабушка об этом не знает и всё идёт и идёт.
___
Апдейт: фотограф - Геннадий Михеев.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 115
.