Рижанином предстояло стать и коту Барсику, потому что оставить его на долгий срок было негде. В Латвию родители полетели самолётом, а я, бабушка и Барсик решили ехать поездом.
Мы — чокнутые, нам неведомо, что котов просто так возить в поезде нельзя. «Высадят вашего Барсика в Себеже на границе, и пойдёт он в лес волков кормить» — ляпнула соседка по купе.
Сказала и уснула, а два человека, старый и малый, остались сидеть как вкопанные. Полночи мы пили чай, таращили глаза в темень за окном и думали, где бы спрятать кота...
Барсик был немым. Ни мяукать, ни тем более орать он не умел, и это нас вдохновляло. Бабушка попыталась за-пихнуть кота в сумку теперь уже ненавистной соседки, пока та спит:
— Пусть заодно нассыт ей там, — приговаривала Мария Дмитриевна, закрывая молнию. Но тут же передумала, так как сумки иногда обыскивали. А если найдут даже в чужих вещах, кота мы всё равно потеряем. Я уже представила себе скандал: я встану в позу, громко крикну:
«Раз так, прощайте!» и пойду плакать на ночной перрон. Но тут на бабушку снизошла божья благодать в виде гениальной мысли. Было решено опоить кота валерианой, чтобы стал смурной, и запихнуть в рейтузы, прикрыв сверху балахоном.
Той ночью Барсику досталось. Валериану дурень смаковал, то есть не пил, а выпендривался: тёрся мордой об пол, ложился на спинку и раскидывал лапы в разные стороны. Бабка его переворачивала, тыкала мордой в миску и угрожала, что если он сейчас же не выжрет дозу, то через час его бубенцы раскидают себежские волки вдоль железной дороги. Впрочем, хмельного Барсика трудно было напугать. Когда наконец-то по нервной системе кота шандарахнуло, и он обмяк, предстояло страшное — уйти в недра бабкиных рейтуз.
Тут не задалось. В области живота кот не держался и сползал вниз, создавая видимость того, что бабка наваляла в штаны. «Нет, так не пойдёт, Лен, давай его сюда» — Мария Дмитриевна распахнула кофту, схватила Барсика за шкирку, просунула его под бюстгальтер, зафиксировав голову кота между грудей.
Барсик дёрнулся во сне, но бабка дала ему по жопе, чтоб не забывался. «Если найдут, скажу, что от сглаза к сердцу прикладываю» — бабушка застегнула молнию до самого подбородка и села у окна.
— Наркотики, оружие, запрещённые препараты везёте? — привычно пробубнил пограничник. «Знал бы ты, дядя, что мы везём на теле бабушки от сглаза...» — думала я, мотая головой.
Обе границы мы прошли благополучно. Утром пьяного кота положили в сумку и отправились домой. Никогда я не видела Барсика таким счастливым.
Видимо, про рейтузы он не помнил.
© Елена Евдокименко
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 119