— Операция прошла удачно. На 10–15 сантиметров меня вытянули, вставили в позвоночник три титановых стержня, вкрутили 56 шурупов. Я это, конечно, чувствую, — говорит Лиза. — Движений стало меньше, но мне лучше, чем раньше, хотя бы потому, что могу сидеть.
Но попробуйте просидеть четырнадцать часов кряду в одном положении! Поверьте — это ужасная пытка. А Лиза так живет постоянно. С восьми утра и до десяти вечера она не может поменять позу, даже просто откинуться назад не получается. К обеду тело затекает, а к ночи уже нестерпимо болят все мышцы и кости. Спит она тоже в одном положении.
Лизе предлагали из Департамента соцзащиты бесплатно установить в ванной подъемник, чтобы можно было нормально вымыться, но на съемной квартире это невозможно, потому что на такую переделку ванной ни один собственник не согласится.
— Проблем хватает, — делится Лиза. — Недавно был случай, когда моя помощница, как обычно, закрыла меня на ночь, а утром не смогла войти в квартиру — ключи потеряла. Я оказалась замурована. Весь день пролежала в кровати, голодная, без воды. Были запасные ключи, но я не могла ими воспользоваться. Мы с помощницей плакали, она — за дверью, я — в квартире. Она звонила в домоуправление, там не поверили, что инвалид живет один. МЧС в таких случаях действует радикально — выносит дверь. Я отказались, потому что потом пришлось бы делать дорогостоящий ремонт. Выручил мой папа — нашел мастера по замкам, который вскрыл дверь. Много таких ситуаций было. То микроволновка задымилась, то я в кресле в дверях застряла, то телефон на пол падал, и я оставалась без связи.
* * *
…Когда семья перебралась в Москву, жили сначала на съемной квартире. Родители работали, о Лизе заботилась старенькая бабушка: одевала, раздевала, мыла, сажала и поднимала.
Конечно, семье хотелось иметь свое жилье, пусть маленькую квартирку, но собственную. Тогда, в 2007 году, Лизины родители, как и тысячи других людей, вдохновились рекламой валютной ипотеки без первоначального взноса. Если кто не помнит, доллар стоил всего 23 рубля.
— Купили «однушку» на четверых в длинном доме напротив магазина «Прага» и начали обустраиваться, — рассказывает Лиза. — Как только мы переехали, я добилась того, чтобы в подъезде оборудовали подъемник. Писала в управу, даже президенту, и за полгода проблема была решена.
Ее родители, благо оба работали, ежемесячно выплачивали порядка 50 тысяч рублей по кредиту. В общей сложности внесли за квартиру 5 миллионов рублей. Долг перед банком составлял меньше трех миллионов, когда в 2014-м грянул кризис и ежемесячные выплаты выросли с 50 тысяч до 120 тысяч рублей — более чем в два раза. Это превосходило бюджет семьи, считая Лизину и бабушкину пенсии.
Первое время пытались как-то свести концы с концами. Потом, чтобы не просрочить платежи в банк, семья стала набирать другие кредиты. Надеялись, что доллар опустится и удастся выкарабкаться. Долги росли как снежный ком. Пошли проценты за просрочку. Банк угрожал судом.
— Папа на фоне стресса заболел сахарным диабетом. Сейчас он инвалид второй группы, — вспоминает Лиза. — Его увезла «скорая» в состоянии диабетической комы. Нас выгоняли на улицу. Я поехала в банк, встречалась с руководителем отдела ипотечного кредитования, писала письма президенту банка. Конечно, била на жалость, но что мне еще оставалось? Так совпало, что в то время мне как раз собирали деньги на операцию на позвоночнике. Просила руководителей банка: «Дайте только выкарабкаться!», но все было бесполезно.
Таких как они тогда было немало. В то время существовало целое движение валютных заемщиков, которые тщетно штурмовали банки. Людям после пожара или наводнения дают хотя бы временное жилье, а здесь многие оказались на улице. Курбановым тоже некуда было идти. Дом в Орловской области они давно продали.
— Мама очень боялась выселения, — говорит Лиза. — Ведь нам говорили, что придут приставы и будут описывать имущество. Бабушка, которая всегда за мной ухаживала, тоже страшно переживала, и вскоре ее не стало. Я поняла, что пора брать жизнь в свои руки и не висеть камнем на родительской шее.
Она начала искать съемную квартиру. В ее случае это было очень непросто. Многие владельцы вообще не хотят сдавать квартиру инвалидам. А Лизе еще и требовалась серьезная переделка: расширить дверные проемы, чтобы могла проехать инвалидная коляска, убрать все пороги. Но она нашла то, что искала.
* * *
— К моменту выселения я прожила в Москве девять лет, а чтобы поставили в очередь на жилье, нужно десять. Банк пошел на уступки и не сразу выписал меня из квартиры. Но жилищный департамент мне все равно отказал по формальным признакам: хотя квартира, в которой я прописана, находится в собственности банка, у нас на семью 39 квадратных метров…
А в сентябре минувшего года Елизавета вдруг перестала получать социальные выплаты, положенные ей как инвалиду. Она взяла выписку из домовой книги и узнала, что теперь она бомж — банк выписал ее по суду. В такой же ситуации находятся ее родители. Лизин папа неделю ходил с инфарктом — боялся вызвать «скорую», потому что временная регистрация закончилась. В результате тяжелое осложнение и сложная операция на открытом сердце.
Сейчас Лиза работает координатором в благотворительном фонде «Жизнь продолжается». Этот фонд оказывает помощь семьям с несовершеннолетними детьми, потерявшими кормильца.
— У каждой семьи своя беда, — рассказывает Лиза. — Вот мама воспитывает троих детей и заболевает раком. Есть отцы-одиночки с детьми-инвалидами. На этой стадии жизни люди обращаются к нам. Мы помогаем пройти этот тяжелый путь, когда особенно требуется поддержка, потому что люди, оказавшись в такой драматической ситуации, теряются и не понимают, что надо делать.
Лиза умеет помогать другим, но в ее собственной жизни сейчас одни проблемы. Статус бомжа лишает ее многих возможностей. Ей срезали социальные льготы. Но больше всего она боится, что однажды не сможет пользоваться службой социального такси, ведь услуга только для московских инвалидов. Если это случится, Лиза потеряет работу, потому что не сможет ездить в офис. Пока ее возят. Частные автомобили, оборудованные для перевозки лежачих инвалидов, Лизе не по карману.
Друзья ей твердят: «Давай делай хоть что-нибудь! Почему ты молчишь?» Она не молчит. Обращалась в Совет по правам человека, к депутатам. Вроде все сочувствовали, особенно, когда Лиза лежала полгода с загипсованной ногой после перелома — в такси ее не пристегнули, и она выпала из коляски.
— Ко мне приезжали домой, пытались помочь, но пока ничего не получается. Кто-то скажет, что таким, как я, надо жить в интернате для инвалидов. Для меня это означает крах всей жизни, — говорит Лиза. — Там три нянечки на 15 лежачих инвалидов. Они должны уложить всех в 9 вечера, то же самое утром. Вчера я, к примеру, вернулась домой в десятом часу вечера — было много дел в фонде. Значит, мне пришлось бы лишиться этой работы, которой я очень дорожу, расстаться с любимыми коллегами, поставить крест на будущем. Мне почти 40. Нет семьи, нет здоровья, нет дома. Я с таким трудом выстроила свою независимую жизнь, чтобы не висеть камнем на шее родных. Работаю, плачу налоги. Неужели все было зря?
Недавно друзья прислали Лизе ссылку на страницу Алексея, который за три дня собрал 4 миллиона на ипотеку. Он записал очень эмоциональное видео и просто попросил помощи: «Ребята, если я не заплачу за ипотеку, меня выкинут на улицу!» Люди откликнулись.
А я просто представляю себе один день из жизни Лизы Курбановой. Она просыпается, прислушиваясь к звукам за дверью. Наконец, в замке поворачивается ключ — это приходит помощница, чтобы переодеть, умыть, перетащить с кровати в коляску. Лиза красит глаза и губы. В зеркале отражается красивая молодая женщина.
Она выруливает из квартиры. Ждет, пока вызовут лифт — самой не дотянуться до кнопки. У подъезда уже стоит такси, чтобы отвезти ее на работу, где Лиза всем очень нужна. Как потерять все это? Лиза говорит: «Я не сдамся!»
#женщины
Комментарии 17