Струится синевой река, долинами гуляет ветер,
Сгоняет в стаи облака, простор земной широк и светел,
И сорок первая весна двадцатого лихого века
Звенит мелодией ручья и простирает руки в лето.
Бедою не обожжена, беспечно зеленью сияет.
Мир, пробужденный ото сна, теплом и светом одаряет.
Шумит великая река, она до нас была задолго,
Собою дивно хороша, красавица степная Волга!
О, благодатная весна, апрель зовет в поля трудиться,
Чтобы осенний урожай был поводом собой гордиться.
Из поколенья в поколенье работою живет народ,
И всходов молодых рожденье так щедро оросил их пот.
В сёлах опрятные жилища, ухоженные огороды
Крестьян приветливые лица, бравурных маршей ритм свободы.
По вечерам в избе-читальне играет чудо-патефон,
Кругом уют, а в летних кухнях пахнет топленым молоком.
Домашний вызревает сыр и испечен румяный брецель.
Гвалт ребятни, для них весь мир так безмятежно бесконечен.
Июнь. День ужаса. Война обрушила синь небосвода,
Единым росчерком пера изменена судьба народа.
Беды пылающий пожар шел по селениям стеной.
Крушил он жизни прежней дар и леденящий степной вой
Глушил надежду, разбивал судьбы фарфоровое блюдце
И воздух над рекой дрожал. Кричали птицы: «Не вернуться!
Порог родной не преступить, не возвратиться им из дали».
Немцы, колени приклонив, благоговейно целовали
Пороги брошенных домов, и в их зияющих глазницах
Погасло солнце. Над рекой стенала раненая птица.
И караванами печали, от утомления безмолвных
Брели они в чужие дали по воле на расправу скорых.
И драгоценность лишь одна за пазухой им душу грела
Потрепанная книга книг, что только чудом уцелела
В безбожные те времена, когда поруганная святость
Тропою веры их вела и сохраняла жизни радость.
Голубка с ломаным крылом, летать недолго этой птице,
И, не имея отчий дом, ей больше негде приземлиться.
Изгнанники, без очага, жребий отверженных достался,
Кровавый след от сапога навечно в их судьбу впитался.
Прощай родимый Faterland, и вновь удел земной – дорога.
Прости заветный Волгаланд сердце немецкого народа.
«Мами, я так хочу домой!» – «Не плачь, майн юнге, успокойся,
Кто знает, где наш дом, родной? Ты засыпай, сынок, не бойся».
Душный вагон, под стук колес ночь день, как постовой, сменяет.
Состав товарный тишину гудком надрывным рассыпает.
Багровым всполохом война народ крушила и метала,
И ощетинившись, страна их, «ненадежных», отторгала.
А мальчик видел дом во сне, который в песнях воспевали,
Вагоны в лунной седине катили верстами печали.
В агонии жестоких дней, во тьме неправедных гонений
Время калечило людей, вершило судьбы поколений.
«Мами, я так хочу домой, – во сне старик тихонько шепчет. —
Мне снится, мами, край родной. Весенний тихий теплый вечер.
Струится синевой река, она до нас была задолго,
Собою чудо хороша, красавица степная Волга.
В нашей уютной летней кухне пахнет топленым молоком.
И ты зовешь меня «майн юнге», и мы с тобою входим в дом».
Голубка над землей кружит, правят историю века.
Память – бескрайняя река, ее хранит моя строка.
Струится синевой река, долинами гуляет ветер,
Сгоняет в стаи облака, простор земной широк и светел,
И сорок первая весна двадцатого лихого века
Звенит мелодией ручья и простирает руки в лето.
Бедою не обожжена, беспечно зеленью сияет.
Мир, пробужденный ото сна, теплом и светом одаряет.
Шумит великая река, она до нас была задолго,
Собою дивно хороша, красавица степная Волга!
О, благодатная весна, апрель зовет в поля трудиться,
Чтобы осенний урожай был поводом собой гордиться.
Из поколенья в поколенье работою живет народ,
И всходов молодых рожденье так щедро оросил их пот.
В сёлах опрятные жилища, ухоженные огороды
Крестьян приветливые лица, бравурных маршей ритм свободы.
По вечерам в избе-читальне играет чудо-патефон,
Кругом уют, а в летних кухнях пахнет топленым молоком.
Домашний вызревает сыр и испечен румяный брецель.
Гвалт ребятни, для них весь мир так безмятежно бесконечен.
Июнь. День ужаса. Война обрушила синь небосвода,
Единым росчерком пера изменена судьба народа.
Беды пылающий пожар шел по селениям стеной.
Крушил он жизни прежней дар и леденящий степной вой
Глушил надежду, разбивал судьбы фарфоровое блюдце
И воздух над рекой дрожал. Кричали птицы: «Не вернуться!
Порог родной не преступить, не возвратиться им из дали».
Немцы, колени приклонив, благоговейно целовали
Пороги брошенных домов, и в их зияющих глазницах
Погасло солнце. Над рекой стенала раненая птица.
И караванами печали, от утомления безмолвных
Брели они в чужие дали по воле на расправу скорых.
И драгоценность лишь одна за пазухой им душу грела
Потрепанная книга книг, что только чудом уцелела
В безбожные те времена, когда поруганная святость
Тропою веры их вела и сохраняла жизни радость.
Голубка с ломаным крылом, летать недолго этой птице,
И, не имея отчий дом, ей больше негде приземлиться.
Изгнанники, без очага, жребий отверженных достался,
Кровавый след от сапога навечно в их судьбу впитался.
Прощай родимый Faterland, и вновь удел земной – дорога.
Прости заветный Волгаланд сердце немецкого народа.
«Мами, я так хочу домой!» – «Не плачь, майн юнге, успокойся,
Кто знает, где наш дом, родной? Ты засыпай, сынок, не бойся».
Душный вагон, под стук колес ночь день, как постовой, сменяет.
Состав товарный тишину гудком надрывным рассыпает.
Багровым всполохом война народ крушила и метала,
И ощетинившись, страна их, «ненадежных», отторгала.
А мальчик видел дом во сне, который в песнях воспевали,
Вагоны в лунной седине катили верстами печали.
В агонии жестоких дней, во тьме неправедных гонений
Время калечило людей, вершило судьбы поколений.
«Мами, я так хочу домой, – во сне старик тихонько шепчет. —
Мне снится, мами, край родной. Весенний тихий теплый вечер.
Струится синевой река, она до нас была задолго,
Собою чудо хороша, красавица степная Волга.
В нашей уютной летней кухне пахнет топленым молоком.
И ты зовешь меня «майн юнге», и мы с тобою входим в дом».
Голубка над землей кружит, правят историю века.
Память – бескрайняя река, ее хранит моя строка.
«Такая выпала стезя» – книга историка Владимира Андреевича Аумана, описывающая жизненный и творческий путь выдающегося писателя, переводчика и общественного деятеля Герольда Карловича Бельгера. Она вдохновила меня на написание стихотворения «Изгнанники». Сюжет мне очень понятен и близок. Я тоже потомок репрессированных немцев – изгнанников. Благодарю Владимира Андреевича за эту книгу, а Герольда Карловича за его жизненную стойкость, за то, что он стал, не побоюсь этого слова, великим человеком. Сегодня его нет рядом с нами, но жива память и его богатое наследие. Знать историю своего народа – значит быть человеком с глубокими корнями, что так необходимо каждому…
Любовь Киколенко, февраль 2024 г.
ВИДЕО: https://www.youtube.com/watch?v=C_JsRldzl5U&t=66s
https://ru.krymr.com/a/news-poland-genocide-deportatsiya-tatar-krym/33033942.html?utm_source=onesignal&utm_medium=pn-msg&utm_campaign=2024-07-12-------
https://youtu.be/Q3A73SEFFvs?si=S7JNKZOkI1p_vjGn 27 июня группа украинских немцев провела пикет перед Парламентской ассамблеей Совета Европы в Страсбурге.
...https://youtu.be/eAzZP5stwok?si=XBOGsgRaXdxqFSsZ https://t.me/ukrainedeutsche https://t.me/UkraineDeutscheHeimkehr #Ukrainedeutsche
...Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 3