Не случайно подборка Л.П. Гроссман об этих титанах духа в однотомнике классической литературы "Русский сонет" ("Московский рабочий", 1983) называется "Плеяда". Ибо речь идёт о космическом по масштабам созвездии имён в пушкинском стиле изложения - лёгком, быстром, с глубоким историческим подтекстом...
ПЛЕЯДА
Проходят мерной поступью поэты:
Вот Батюшков, певец ахейских жён,
Василий Пушкин, книжник-селадон,
И Кюхельбекер, выходец из Леты.
Языков мечет строфы, как ракеты,
Давыдов их стремит, как эскадрон,
Медлительно роняет их барон,
И Вяземский их точит, как стилеты.
Жуковский, Веневитинов, Козлов
Несут Волконской дань цветущих слов,
И дышит Гнедич древним дифирамбом.
Ждёт Баратынский смертного костра,
И всех животворит гремучим ямбом
Ваятель Командора и Петра.
Всё так, но всё это будет потом - в 20 лет Пушкин ещё не был первым среди равных. И, тем не менее, в поэме "Руслан и Людмила" он загадал потомкам немало загадок.
Ответ на часть из них дают ПРИМЕЧАНИЯ к третьему тому его десятитомника, а ещё на некоторые - книги из пушкинианы, коих за два века написано немало.
Эдуарда Мастрюкова заинтересовал сложный философский подтекст, а мне более интересно, как начинающий поэт так детально, профессионально выписал портреты героев поэмы? Исторические характеристики - из книг, это понятно. Но вот эпизод встречи Руслана со старцем - вещим Финном, рассказ того о былой возлюбленной Наине, превратившейся в злую колдунью, - откуда эти тайные знания?
Позже, возможно, Пушкин и встречал таких злобных старух на светских балах и приёмах, а тогда, в Лицее?
Вопросы, вопросы...
И вот о чём ещё подумалось. При всей не по возрасту автора сложности исторического, философского и психологического подтекстов поэмы "Руслан и Людмила" многие, дочитав до конца, вздохнут облегчённо - "Наши победили!". Почему? Да потому, что это так по-нашему, по-русски: враг повержен, справедливость восстановлена, раскаявшимся - прощение, любящим - совет да любовь, народу – праздник...
А что Поэт? О себе автор потом напишет в Эпилоге:
Так мира житель равнодушный,
На лоне праздной тишины
Я славил лирою послушной
Преданья тёмной старины.
Я пел - и забывал обиды
Слепого счастья и врагов,
Измены ветреной Дориды
И сплетни шумные глупцов.
На крыльях вымысла носимый,
Ум улетал за край земной...
Комментарии 2