Н. Трубецкой, "Воспоминания русского дипломата":
"Яркой личностью был младший в семье сын моего деда и мой дядя Сергей Алексеевич Лопухин.
Он был типичный Лопухин, характерный представитель того дворянского культурного типа, который олицетворялся этой семьёй. В нём прежде всего отразился быт среды и эпохи - московского особняка на Молчановке и Меньшовской усадьбы, быт, в котором переплетались многолетние традиции старой дворянской семьи, романтизм и уют и новые веяния просвещённого либерализма, начавшиеся в 1860-х годах.
От природы живой ум, блестящее остроумие, благородство, неисчерпаемое добродушие, весёлость, недурной голос и приятная внешность - всё в молодости создавало ему успех и делало его общим любимцем. Он кончил курс юридического факультета Московского университета, потом отбывал повинность в Сумских гусарах и был на Турецкой войне.
Вскоре после войны он женился на графине Александре Павловне Барановой. Родители её далеко не сразу согласились на этот брак. Граф Баранов был генерал-адъютант и близкий человек Императору Александру II. Брак их дочери-красавицы с молодым Лопухиным, у которого почти ничего не было за душой, казался родителям не слишком блестящей партией для дочери. Но чувства молодых людей превозмогли над возражениями Барановых, давших своё благословение на брак.
Одно из первых воспоминаний моего детства - это приезд в Калугу моего дяди молодым гусаром со своей невестой или женой - этого я не помню. На меня, конечно, большое впечатление произвёл мундир с блестящими шнурками и ментик, может быть, поэтому так и врезалось в память их посещение. Помню, как они пришли пить чай к нашей няне Федосье Степановне, и помню, какую красивую пару они представляли.
Мой дядя покинул военную службу, от которой он на всю жизнь сохранил солдатский Георгиевский крест и пошёл, как и братья, по судебной части. Много лет он провел в Туле, проходя там первые должности. Очень скоро Бог благословил его большой семьёй. Всего у него было 10 человек детей - 5 мальчиков и 5 девочек. Помню, когда пришло известие о рождении одиннадцатого ребёнка, мой отец предлагал послать дяде Серёже телеграмму: "Поздравляем дорогую половину одиннадцатого!"
Я сказал, что Бог благословил моего дядю большой семьёй, но я добавлю, что он благословил его и редким счастьем. Залог этого счастья мой дядя имел уже в самом себе - в своей ясной уравновешенной душе, которая всегда была так живо открыта навстречу всем восприятиям и радостям жизни. Никто не умел так наслаждаться, как он, всем, что жизнь может дать тому, кто умеет ею пользоваться и относиться ко всему с открытым умом и сердцем. Он был идеальный семьянин и, казалось, был поглощён своим семейным счастьем - женой, которая души в нём не чаяла, детьми; в жизнь и личность каждого из них он вникал с поразительной чуткостью и лёгкой любовной насмешливостью, мягко и безобидно давая каждому верный камертон, ибо никто не умел так чутко отличить всякую малейшую неестественность и позу, а эти недостатки ему органически претили.
Никто, с другой стороны, не мог с такой же живостью переживать увлечения и интересы своих детей, - в этом он был схож с моей матерью, когда дети стали взрослые и вступили в пору романов и серьёзных чувств, приводивших к бракам, никто не переживал так живо всех перипетий их жизни, как их отец. Вместе с дочерьми он увлекался героями их романов, но, вместе с тем, невольно ревновал их к женихам и молодым мужьям. Все дочери нашли отличных мужей, и отец, конечно, отдавал вполне им должное и любил их, но это не мешало ему подтрунивать над каждым из них и даже порою на них раздражаться...
Все, входившие в семью Лопухиных, подпадали под чары этой семьи, влюблялись не только в свою невесту, но и в её семью, и через своих жён проникались такой любовью к новым родителям, что легко и безропотно переносили насмешки своего тестя, принимая их с должным респектом.
Средства Лопухиных были самые ограниченные, потребности росли с каждым годом по мере увеличения числа детей и их роста. Но никогда материальные заботы не омрачали счастья этой семьи, и к недостатку денег мой дядя относился с невозмутимым спокойствием и благодушием. Тем более не будучи избалованы, они умели ценить всякое удовольствие.
Мой дядя страстно любил природу, - в этом было также семейное сходство его с моей матерью. Он черпал в ней всегда новый источник наслаждений. Когда он обзавёлся своей усадьбой и скромным клочком земли в Тульской губернии, то он и его милая любящая жена и дети страстно полюбили свое Хилково. Дядя увлекался хозяйством в поле и в саду и никуда не хотел уезжать летом из Хилкова. Его трудно было выманить из его семейного гнезда, в котором его сердце жило полной жизнью.
Мы, племянники и племянницы, обожали его. Когда он попадал в круг молодёжи, он тотчас становился её средоточием. Он был всегда так чуток, так отзывчив, так мил, так весел и остроумен, что мы готовы были вперёд смеяться всему, что он скажет, и радовались всему, что от него исходило. Но эти посещения были редки, потому что он слишком полон был своей семьёй и, как бы ему хорошо ни было в другом месте, он все же чувствовал себя в гостях, немножко рыбой, вынутой из воды, и полноту своей жизни находил только в своей семье, которая как будто излучалась из него и была его продолжением и восполнением.
Он не мог долго жить без своей жены, тёти Саши, которую вечно добродушно чем-нибудь поддразнивал, стараясь вызвать с её стороны замечания на свои шутки. Этим замечаниям тётя Саша тщетно старалась придать характер серьёзного и достойного напоминания о хороших манерах. Дядя Серёжа только этого и ждал и больше всего любил, чтобы она делала ему эти замечания, принимал их, как ребёнок, заставлял свою жену рассмеяться и целовал её руку. А она жила его жизнью так всецело, как может жить, кажется, только русская любящая женщина, однажды и на всю жизнь отдавшая своё сердце мужу и детям, находящая полный расцвет своей жизни в полном самоотречении. Мало, кто был так избалован в этом отношении, как дядя Серёжа..."
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 2