Шумный отец Анастасий
...........................................................................................................................
Отец Анастасий служил священником при Народной больнице Он был богатырского телосложения. Ему как-то не шло уменьшительное обращение "батюшка". Он был огромным и очень сильным, земля дрожала от его шагов. Отец десяти, а может, и более, детей, он легко удерживал их в узде. Служивший юнгой на кораблях во времена святого Нектария, он хорошо помнил портовый жаргон и пользовался им, словно острым серпом, когда необходимость или обстоятельства побуждали его к этому. Его назначили священником в храм Святой Троицы на улице Кифисии. Став свидетелем неблагоговения и нечестия своего собрата-священника, он попросил, чтобы его назначили служить при больнице одного, без помощников. Ему сказали:
– В больнице нет денежных треб, у тебя много детей, а зарплата маленькая. Ты будешь голодать.
– А вы что, хотите, чтобы я зарезал нечестивых священников, как Илия?
Персонал больницы был неверующим от первого до последнего человека. Их война с отцом Анастасием не прекращалась.
– К счастью, Бог дал мне силушку, и они меня боялись, а иначе они вышибли бы меня оттуда, – говорил он с улыбкой. – Мне приходилось поступать очень осторожно, чтобы меня совсем не уволили.
И он продолжал рассказывать:
– Искушением для меня стал насущный хлеб. Наступила осень 48-го года. За целую неделю никто не купил ни одной свечи, ни одной бутылки масла для лампад. Масло закончилось, и лампада у иконы святых бессребреников погасла. Вечером в субботу я допоздна оставался в исповедальне. Снаружи холодный северный ветер шумел листьями, но не было слышно человеческих шагов. В таких случаях я обычно смотрел в окно. Мимо никто не проходил. Я сказал сам себе: "Как я пойду домой? Как посмотрю в лицо жене? За целую неделю никакой выручки, и мне нечего ей принести".
Я приклонил колени и обнял ноги изображённого на распятии Христа, не зная, что Ему сказать. Прошёл час, и мне пришло время уходить. Когда я стал поворачивать ключ в двери, из темноты меня позвала какая-то женщина:
– Отец Анастасий, отец Анастасий, подожди, не закрывай! У меня умерла мама, и я хочу оставить тебе три тысячи драхм на сорок литургий.
Я вернулся, стал на колени перед распятием и стал благодарить так, как никогда не благодарил ни свою жену, ни детей. Я пошёл и купил всё, что нужно: стол был завален едой. Выгружая пакет за пакетом, я говорил жене: "Вот, моя глупая зануда, всё, о чём ты плакала".
Так несчастливая неделя обернулась милостью Божией к его дому.
Перед этим распятием, у которого он постоянно молился, приклонял колени и всякий приходивший на исповедь. Во время исповеди отцу Анастасию кающемуся было не до шуток. Исповедь у него была настоящей хирургической операцией без наркоза. Утаить от него что-то было немыслимо. На память само собой приходило и недавнее, и давно уже забытое.
Как-то во время жаркого августа я сказал ему:
– Я больше не могу. Мой организм не выносит этой жары.
Он схватил меня за руку, сильно сдавил её и показал мне на вены. Со слезами он спросил меня:
– Что там течёт внутри, сынок?
– Кровь, – ответил я.
– Неправильно. Грех, сынок! Приходи завтра утром причащаться. Ради тебя я буду служить.
У этих духовников был благодатный дар исповеди: они умели угашать горящую печь греха и не давали разжигаться утихшим страстям.
Из книги (ГРИГОРИЙ ЗУМИС - ЛЮДИ ЦЕРКВИ, КОТОРЫХ Я ЗНАЛ)
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 4