Школа села Шофрынканы была открыта еще в 1872 году земством, и существовала как церковно-приходская. В период румынской власти в 1938 году было построено каменное здание, состоящее из четырех классных комнат (до того времени школа ютилась в маленькой саманной постройке, которая и по сей день стоит на школьном участке). В 1967 году на средства колхоза «Победа Октября» к ноябрьским праздникам было построено и сдано в эксплуатацию новое типовое здание, рассчитанное на 320 мест. За всю свою историю школа неоднократно претерпевала изменения, касающиеся формата обучения – до 1950-х годов учащиеся проходили обучение только на уровне начальной школы (4 класса); с 1950-х годов – в школе было введено 7-летнее образование; с 1980-х годов – 8-летнее. С 1969 по 1974 года министерство образования принимало попытку реорганизовать школу села Шофрынканы, придав ей статус средней и введя 10-летнее обучение. Однако, в течение пяти лет полный курс средней школы прошли всего 35 человек. Поэтому в дальнейшем она так и осталась 8-летней. На стенде, что на стене школы, можно увидеть фотографии прежних ее директоров
– Николая Кузнецова (1921-1950),
Алексея Станкевича (1950-1958),
Анатолия Флоря (1959-1969),
Виктора Велишко (1974-2002).
Надежда Алексеевна Турчинская .
Обучение происходит на двух языках – на молдавском и русском. Однако, с учетом того факта, что село издавна является украинским поселением, и многие его жители по сей день говорят на украинском языке, в русских классах введено обучение и украинского языка.
Шофрынканы – молдавская земля, со славянскими особенностями. Первое упоминание о селе датируется 15 июнем 1431 года, когда молдавский господарь Александру чел Бун, пожаловал ворнику Купчинь несколько сел, среди которых, было и село Ползэуц (старое название села Шофрынканы). Записи землевладения и сословного слоя населения Бессарабии, по данным переписи 1817 года, свидетельствуют о том, что у вотчины Шофрынканы Ясского уезда было несколько владельцев, часть села стала резешской, и принадлежала живущим на ней людям, здесь обосновались и другие крестьяне. Было два представителя низшего сословия, всего шесть мужских душ. Имелся пруд для водопоя скота и три надела земли. Остальная часть Шофрынкан принадлежала Николаю Росету, молдавскому боярину. Его земля, судя по всему, не была заселена. В записях говорится о том, что Шофрынканы находятся на одной меже с другими вотчинами Росета – Столниченами и Захайканами. В последней, например, насчитывалось 152 хозяйства, и она относилась к числу зажиточных.
Немалое количество жителей северной части Бессарабии после завершения весеннего сева переселялась в южную часть страны, где было больше земли, но меньше работников. Некоторые устраивались на работу в качестве косарей – эта работа хорошо оплачивалась. Возвращались хоть и при деньгах, но, как правило, на своих двоих, выказывая при этом навыки скороходов. Так, путь из Одессы в Хотин (420 верст) бессарабцы умудрялись преодолевать пешком всего за восемь дней. Кстати, Хотинский уезд в Бессарабии стоял особняком, поскольку жили там в основном русины – представители особой группы восточных славян. Считается, что предки их были преобладающим этносом в средневековым Галицком княжестве, куда входила и территория Молдовы. Поэтому, русинов можно причислить к старейшим поселенцам здешних мест.
Что же касается села Волчинца, Хотинского уезда, из которого 1859 году , заключив контракт, переехали в Шофрынканы 22 семьи крестьян – 67 мужских и 63 женских душ, то даже значительно позднее (в начале 20 века) оно слыло чисто русинским.
В 1859 году селение принадлежало вотчинному владельцу, бельцкому купцу третьей гильдии Егору Дмитриевичу Ламба. Через два года после переселения хотинских русинов в Шофрынканы, здесь стало намного больше жителей. Статистические сведения по имениям Ясского уезда, за 1861 год, сообщают: «Приписанных к имению – 103 человека, посторонних — 10 человек, всего 113, в селе две корчмы, но нет церкви».
Через шесть лет, то есть 22 октября 1867 года, открылась церковь, которая была освящена архимандритом Никодимом и названа в честь Святого Георгия Победоносца. При церкви в 1872 году была открыта церковно-приходская школа – единственное здесь учебное заведение.
Ступени Жизни.
Первого сентября 1958 года поступил в первый класс Шофрынканской семилетней школы. Класс набрался довольно большой, около 35 детей. Мы были поколением детей, родившихся в послевоенный период. Это было время подъёма и было связано с тем, что массовая демобилизация мужчин, принимавших участие в Великой Отечественной войне проходила в 1947-1948 годах.
Жизнь предъявляла к ним строгие требования, необходимо было заводить семьи, рожать детей. После образования колхозов и освобождения крестьян от земли, каждому молодому мужчине необходимо было приобретать рабочие профессии,, такие как трактористы, шофёры, строители и устраиваться на работу, для поддержания вновь образованных семей. Женщины и более пожилые мужчины, привыкшие к земле, либо от безысходности, шли в колхоз. Мужчины устраивались на работу в должности типа ездовых, а женщины - в полеводческие бригады, где в течение всего периода занимались обработкой земли, в большей мере тяжёлым ручным трудом.
Взрыв рождаемости в селе начался к концу 40-х годов. Это примерно 1948- 1953 годы. В каждой семье было минимум трое - четверо детей. Поэтому, начиная с 1955 года, классы в школе набирались большими, в каждом из них не менее 35 учеников, хотя по тем меркам допускалось до 40 и более. В классных журналов в разделе "Списки учащихся было предусмотрены графы на 45 учащихся." Затем в послевоенный период, при построении новых школ, предусматривались классные помещения на 40 учащихся, т.е. не менее 1,5 метра квадратного на одного учащегося.
Запомнилась первая учительница - Платонова (Дьячук) Лидия Владимировна), которая показалась мне очень строгой и довольно требовательной и, как крепость, неприступной. Она держала дистанцию по отношению к нам, не помню её улыбающейся. Может это было связано с её чертами характера, или с тем, что нас было много, с различным уровнем подготовленности к школе, плюс к этому в классе было несколько второгодником, которые держали её постоянно в напряжении. Она нас учила, наверное не плохо, но с её стороны, видимо не было той великой силы притяжения, которая бы смогла бы объединить нас, 35 мальчиков и девочек в один дружный и сплочённый коллектив. Да тогда наверное и цели такой не ставилось, а мы - сельские дети к этому особо и не стремились.
После перехода в среднее звено, я не помню, чтобы Лидия Владимировна интересовалась нашими дальнейшими успехами.
Послевоенные времена (Это конец 40-х и в течение 50-х годов) имели свою особенность.
В селе началось массовое строительство индивидуальных домов. Старые дома, которые были построены, как говорили старики при румынах, были построены без фундамента, стены были сплетены из прутьев и обмазаны глиной. Сами по себе они были стандартные и однотипные. В каждом доме должны были быть минимум 4 помещения - это большая жилая комната с русской печью, плита с лежанкой и "грубкой" и с лавками по всему периметру комнаты, "Каса Маре", ещё одна небольшая комната(типа кладовки, но обязательно с печкой-плитой, в которой в дождливую погоду, особенно в тёплое время года, топили печку и готовили еду ) и, конечно же, большие сени. Полы в доме были глиняные, холодные. Они подметались, но не мылись. И только к великим праздникам полы смазывались руками тонким слоем глины, которая перемешивалась с конским навозом. Такая глина легко и гладко прилипала к старому покрытию и после высыхания полы выглядели обновлённо-праздничными.
Мы, дети, а нас в семье было трое: я, старший брат Боря и младшая сестра Лида, в основном, находились под присмотром бабушки, которая по своему характеру была спокойной, требовательной. Она никогда не повышала тона, и почему-то мы все её требования выполняли беспрекословно.
В садик я почти не ходил, поэтому с другими детьми особо не общался. Как, наверное, и все дети того периода, был замкнутым, не очень общительным. Плюс к тому, мы с бабушкой общались в основном на молдавском языке, с мамой на украинском, а с отцом почти не общались. Это было связана со спецификой его работы. Он работал шофёром, его работа начиналась с раннего утра и заканчивалась поздним вечером, как говорили тогда "от зари и до заката". А в школе надо было отвечать уже на русском. Но что было примечательным, то что мы скоро справились с языковыми проблемами, и в различных ситуациях говорили на нужных языках. Этим правилам нас научила бабушка Анастасия, которая объяснила нам очень просто: зайдя в чужой дом, разговаривай на языке хозяев дома.
А сами по себе село Шофрынканы делятся на две части: молдавская и украинская. Поэтому языковых проблем у нас особо и не было. Люди жили мирно, встречались и общались, находя общий язык.
Интересно отметить и тот момент, когда на одном из родительских собраний учительница обратилась к родителям с просьбой перейти при общении с детьми на русский язык. Мотивы были следующие. При общении на уроках возникали смешные ситуации, вроде того, что по словам учительницы надо говорить "хлеб", а дети говорят - "хлиб", надо говорить "нож", а они говорят, что это "ниж" и т.д." Конечно же, в те времена изучению русского языка уделялось очень большое внимание. Из за незнания которого, многих учащихся оставляли на второй год, а некоторые ходили в один и тот же класс по 3-4 года. Родители, как сейчас помню, вышли с собрания расстроенные. Они не знали, как им поступать дальше, и надо ли им менять при разговоре с детьми язык общения. Я заверил родителей, что им ничего менять не надо, просто мы приложим все усилия, для того, чтобы изучить хорошо русский язык.
В начальных классах учился я не плохо. Хуже было с почерком и с правописанием некоторых слов, в которых я допускал типичные ошибки. Но это получалось не от того, что я не знал правил, а от того, что у меня были свои представления по этому поводу. С математикой было проще. Там я считал себя ассом. Но если, что-то и не получалось, то быстро бежал к соседке, моей двоюродной сестре Марии, которая практически жила с нами в одном огороде, и она легко справлялась с моими трудностями. Но при этом всегда меня наставляла, что на уроках надо быть более внимательным и тогда любая задача будет, как она выражалась "по плечу".
Сама она была намного старше меня, окончила семь классов с отличием, что по тем временам было большой редкостью, но дальше учиться не пошла, потому что не было таких возможностей. Она рано осталась без отца, который умер в 1947 году, как тогда называли этот период "в голодовку" После окончания семи классов, Марию принимают на работу в колхоз и назначают звеньевой, которая должна было оповещать всю полеводческую бригаду в количестве 60 человек о выходе на работу и о планах деятельности бригады на неделю.
Требования к работникам, которые в основном состояли из женщин, были строгие, но особых нареканий в их адрес не было. Это было поколение тех людей, которые прошли через голод, раскулачивание, депортации, сажание в тюрьмы за малейшие провинности.
Помню с каким нетерпением наши односельчане ждали весточки от молодой, красивой, жизнерадостной звеньевой -красавицы Марии. Она для них была солнечным лучиком, которая только своим появлением вдохновляла в сознание людей оптимизм и веру в лучшее будущее.
В колхозе в те времена при обработке насаждений распределялись так называемые "нормы", которые необходимо было выполнить в определённый срок. И чтобы справиться с этими довольно сложными заданиями наша мама - Екатерина Григорьевна, которая тоже работала в полеводческой бригаде, в обязательном порядке брала с собой своих детей: меня и моего брата Бориса. При таком подходе время для обработки предложенной нормы уменьшалось ровно вдвое.
Как сейчас помню на "прашовке" кукурузы, мама берёт два ряда, а мы с братом по одному, рядом с ней. На норму нас брали не только во время летних каникул, но и весной и особенно осенью. Весной надо было пропалывать свеклу, которая была густой, как щётка, сажать табак, делать первую прашовку, водить лошадь во время культивирования почвы (техники было не очень много).
На поле нас брали, начиная с третьего класса. Мы, в таком возрасте считались уже взрослыми, поэтому отговорок не могло быть, да и в расчёт особо их никто и не брал. Хорошо было тому, кто учился в первую смену, потому что после уроков уже особо не спеша, на велосипеде можно было добраться до заранее указанного места и работать вместе с мамой до вечера, а точнее - до захода солнца. Очень неудобно было работать, когда ты учился во вторую смену. Как я уже говорил, что занятия начинались в два часа дня, мы работали до 13-00, оставляя в резерве примерно один час. За это время нам необходимо было привести себя в порядок, умыться, переодеться, добраться до школы, повторить или написать домашние задания, особенно по математике и русскому языку. Нашу занятость на поле в расчёт особо никто из учителей не брал. Хныканье было не в моде. Сельская жизнь имела свои особенности. Стыдно было плохим учеником и ещё хуже, если ты не оказывал помощи родителям.
Кроме работы в колхозе, никто с нас не снимал обязанностей по обслуживанию домашнего хозяйства. А это корова, овцы, поросята, домашняя птица: куры, утки, гуси, которые требовали еды и воды. Корову надо было отгонять на пастбище до 8-00, которое находилось от дома на расстоянии примерно около двух километров. Вечером также примерно в 20-00 необходимо было приводить её домой. И так ежедневно изо дня в день, из года в год.
В этих условиях формировался, точнее ковался характер, чувства долга и ответственности, которые впоследствии сопровождали нас в течение всей жизни. Напряжённая сельская жизнь оказывала влияние и на выбор будущей профессии. Так родители неоднократно повторяли, что человек образованный, т. е. получивший профессию, сможет найти работу более лёгкую и хорошо оплачиваемую. Все трое детей в нашей семье среди первых в селе получили высшее образование, что по тем временам было просто фантастикой.
Другим, запоминающимся событием в 4 классе, был открытый урок, кажется по чтению или истории. Была морозная зима, днём температура опускалась ниже 20 градусов. По тем временам проведение открытых уроков в семилетней школе, было редким явлением. Видимо нашему классу как объяснила наша учительница - Лидия Владимировна "очень повезло" и, чтобы не ударить "лицом в грязь", она настроила нас на это исторический урок. Всем учащимся класса было велено прийти в аккуратно постиранной школьной форме, как мальчикам, так и девочкам. По тем временам все семьи, в том числе и нашей, жили очень скромно. Школьную форму ( одну) покупали в конце лета, перед началом учебного года, стоила она 10 рублей.
В школе был строгий порядок, да и тогда особо никто с этим не спорил, на занятиях все должны были приходить в школьной форме, с белым чистым воротничком, начищенными позолоченными пуговицами и, обязательно с ремнём, который насколько мне помнится, был похож на армейский. Конечно, это всё нас дисциплинировало и настраивало на серьёзное отношение к школе, которая предъявляла к нам полувоенные требования.
Так вот, прийдя вечером домой, я попросил маму постирать мою форму, так как она должна была соответствовать требованиям учительницы. Форма была постирана, и она должна быть готова не к обеду, а к утру, так как открытый урок для учителей Единецкого района было решено провести не во вторую , а в первую смену.
Помещение в котором, мы жили отапливалось неравномерно. На печке, где спали дети, было тепло, а в другой части, особенно внизу, в дальнем углу, ближе к входной двери, к утру в ведре замерзала вода. Понятно, что постиранная форма, до утра высохнуть не могла. А в школу надо были идти в обязательном порядке.
Дело в том, что учительница распределила роли между нами учениками. На заданные её вопросы, должен был поднимать руку, специально подготовленный ученик.
Мы должны были показать свои приобретённые, в течение одной ночи, глубокие и прочные знания, отвечать надо было чётко, без заминки. Конечно и я, как отличник учёбы, вошёл в эту "элитную группу" класса. Одевшись утром в полу мокрую школьную форму. я отправился в тридцатиградусный мороз в школу, которая находилась на расстоянии примерно 1,5 км от дома.
Как сейчас помню, по дороге, я замёрз и продрог до последней косточки и ниточки. Открытый урок был вторым по расписанию. Просидев первый урок, я почувствовал, что начал гореть, но никому об этом не говорил, да никто особо моим состоянием в тот день не интересовался. Во время второго, уже открытого урока, я в нужный момент поднял руку и ответил на поставленный вопрос, получив оценку "пять". После этого урока, ничего не сказав учительнице, подошёл к техничке-соседке. которая работала в нашей школе и попросил её помочь мне дойти до дома.
Прийдя домой, я весь в жару, слёг в постель на три дня. с температурой выше чем 40 градусов. Тогда, хорошо помню, лечили меня уколами(которых я очень боялся) и горячим кипячённым коровьим молоком. Не знаю, что больше помогло. Но такой температуры в моей жизни больше не было не до и не после этого.
Как прощались с начальной школой?. Тогда в те времена особых сентиментов в школьной жизни не наблюдалось. Между учителем и учеником была определённая дистанция - рубеж, через который переступать не рекомендовалось, да и не принято было. В начальной школе окончание учебного года, не помню точно, приходилось то ли на 13-е, то ли на 17-е мая.
Так вот по окончании четвёртого класса, мы вышли прогуляться на природу пошли на озеро, но не с целью искупаться, а так просто побродить по берегу. Чем закончилось. Часть ребят, которые жили рядом, сбежали домой (кормить домашнее хозяйство), мотивируя тем, что эта красота им давно известна. Девочки образовали свой круг и о чём-то своём беседовали, а мы оставшиеся мальчишки, лазили по деревьям (ивам) и бросали камешки в воду, наблюдая за кругами и образованием волн на поверхности воды.
В школе было мало классных помещений, учились по сменам. Так первые и вторые классы учились с утра, а третьи и четвёртые - после обеда. Но выигрывая время, мы одновременно выполняли и другие виды работ: это и личное хозяйство, и собственный огород с большим садом (35 соток), и самое главное строительство собственного дома, где нам детям доставалось много работы: это и глину и раствор месить и подавать строительные материалы к рукам мастерам, которые строили дом. Из школьной жизни в начальной школе остро запомнились несколько случаев.
Один из них - это принятие в пионеры. Как обычно принимали в пионеры 19 мая. Этот день считался самым главным пионерским праздником - День пионерии. К этому празднику каждый из одноклассников готовился по-своему: кто подтягивался в учёбе, кто исправлял своё поведение. но большая часть изучала заветы В.И. Ленина.
И один из них мне запомнился на всю жизнь: "Пионер - всем ребятам пример". Так вот, после принятия в пионеры в четвёртом классе, по дороге домой, один из наших одноклассников, которого в тот день тоже приняли в пионеры, обидел девочку. Я, как самый сознательный пионер, проявил себя тем, что повалил своего одноклассника на землю и после небольшой потасовки, снял с него пионерский галстук, мотивируя это тем, что такие как он недостойны быть пионером.
На следующий день мама этого одноклассника пожаловалась директору школы, который особо не вникал в суть проблемы, врезал мне пару оплеух, мотивируя словами: "Не ты повязал, не тебе его и снимать". В третьем и четвёртом классах мы учились во вторую смену. Занятия начинались в 14-00, шесть дней в неделю, по четыре урока ежедневно, заканчивались занятия в 17-30. Это была хорошо продуманная, на практике проверенная советская система организации учебных занятий в школе, а в среднем звене количество уроков увеличивалось с четырёх до пяти и шести уроков в день.
При такой системе мы на уроках особо не уставали, могли концентрировать своё внимание на объяснения учителя и сил хватало для того, чтобы сидеть правильно, как было показано на плакатах, которые были в обязательном порядке в каждом классе. А на плакате, как правили был нарисован ученик в школьной форме, сидящим за партой с аккуратно расположенными руками на ней и внимательным взглядом, наверное в сторону учителя или доски.
С течением времени в классе вырисовывались как хорошие, так и плохие ученики. Плохими становились обычно непослушные на уроках ученики, которые не выполняли домашних заданий, которые приходили на уроки без учебных принадлежностей, либо переростки, которые по несколько лет учились в одном и том же классе. Плохо усваивался русский язык и математика. Тетради учителями проверялись ежедневно. За выполнением домашнего задания следили наши родители, обычно мама.
Выполнение д.з. - это был целый ритуал. В комнате выставлялся небольшой обеденный столик, размерами 1м х 0.8м и высотой 80 см, который после принятия пищи, обычно убирался в угол комнаты, чтобы не занимал много места. запомнилось выполнение домашних заданий в третьем и четвёртых классах, когда мы учились во вторую смену. Темнело рано. В школе электричества не было, поэтому последние уроки проводись при керосиновых лампах. Домой шли с фонариками, причём не у всех была возможность их приобрести. Не было денег. Дома помещения освещались с помощью тех же керосиновых ламп, но их применение было ограничено только до девяти часов вечера. А дальше надо было ложиться спать. Были перебои с керосином.
К этому режиму мы привыкли, так как другого не знали. И все считали, что так правильно, экономно и так должно быть. Так вот придя домой, особенно зимой, немного поев, мы сразу же садились как тогда говорили - за уроки, т.е. выполнение домашних заданий, вначале по русскому языку, а потом по математике. На остальные предметы время не выделялось, так как от нас требовалось быть внимательным на уроке и слушать объяснение учителя, чтобы можно было потом пересказать услышанное. Мама выставляла стол на удобное место, на широкой лавке, напротив окна, чтобы свет был с левой стороны.
Мы сидели на небольшом стульчике с лампой на столе и аккуратно выполняли д.з. В этот момент мы испытывали особую гордость по трём причинам: потому что сидели на лавке и были выше всех, были в центре внимания всей семьи и радовались тому, что лампа находилась рядом с нами и ярко освещала рабочий стол, хотя в других частях жилой комнаты был полумрак.
Из начальной школы я унёс много ярких впечатлений, некоторыми хочется поделиться с вами. Наша школа находилась рядом с церковью, на высоком месте, не в центре села, но примерно равноудалённо от от всех его частей. Шофрынканы делились на четыре части: Молдаванка, Радовичи, Новый план и Центральная часть. Мы жили на самом краю Радович.
Местные историки уже много лет подряд ведут дискуссию о происхождении названия украинской части села -Радовичи. Одна из версий, которую я нашёл в исторических хрониках связана с периодом царствования русской императрицы Елизаветы II. На основании указа императрицы балканским народам «греческого вероисповедания» было разрешено массовое переселение в пределы империи.
В Буджак-Бессарабию хлынули переселенцы: болгары, гагаузы, греки, сербы, угро-валахи, молдаване, трансильванцы…Северная часть Бессарабии, населённая до этого её коренными жителями русинами-руснаками, стала пополняться русинами из Карпато-Днестровских земель, Закарпатья, Галичины, Буковины и Подолья. В частности мой прадед Гладыш Михаил родом из Подолии
На севере рядом с молдаванами жило много русинов,
Фамилия Гладыш относится к разряду не очень часто встречающийся в географических регионах России и Украины. В дошедших до наших дней ретроспективных данных однофамильцы являлись знатными персонами из русского киевского дворянства в XVI-XVII в., имевших определенную власть и почести. Исторические упоминания фамилии можно обнаружить в перечне жителей Древней Руси во времена царствования Иоана Грозного. У царя имелся особый список княжеских и ярких фамилий, которые даровались близким только в случае особых заслуг или награды. В следствии чего указанная фамилия сохранила собственное индивидуальное происхождение и является уникальной.. Написание фамилии латиницей: GLADYSH
Кстати, Хотинский уезд в Бессарабии стоял особняком, поскольку жили там в основном русины – представители особой группы восточных славян. Считается, что предки их были преобладающим этносом в средневековом Галицком княжестве, куда входила и территория Молдавии. Поэтому русинов можно причислить к старейшим поселенцам здешних мест. (В конце 1850-х гг. в Бессарабии насчитывалось не менее 130 тыс. русинов, а, например, «малоруссов»-украинцев было почти вдвое меньше.) Язык их похож на украинский, однако многие бытовые особенности, в частности, одежду они переняли у молдаван.
Что касается села Волчинца (из которого, заключив в 1859 г. контракт, переехали в Шофрынканы 22 семьи царан – 67 мужских и 63 женских душ), то даже значительно позднее, в начале XXв., оно слыло чисто русинским.
Как выяснилось, Наш прадед Гладыш Михаил, то он тоже «с семейством своим переселился из села Волчинца Хотинского уезда в село Шофронкан-Ламбо Ясского уезда» вместе с группой русинов в 1859 г.
В Шофрынканах, наряду с ними были и греческие помещики, по инициативе которых был построен храм (который и по сей день является уникальным архитектурным сооружением), при котором с 1872 года действовала еще и церковно-приходская школа – единственное здесь учебное заведение.
Румынские власти в 1927 г. продали крестьянам надел, принадлежавшей прежде церковному причту. В Шофрынканах по-прежнему действовал храм, работал акушерский пункт, а бывшая церковная школа стала просто начальной (и пребывала в этом статусе до 1950-х гг.). Кстати, в 1938 г. ее впервые со времен основания расширили, возведя рядом со старым каменное зданьице, где была уже не одна, а целых четыре (пять) классных комнаты.
Перейдя в пятый класс, наш прежний класс поделили на два, так как к нам присоединились и часть детей, которые до этого занимались в начальной школе, которая располагалась на Новом Плане. Образовалось два класса, наверное общая численность этих классов превосходила число 45. В наш класс попали дети, которые проживали на Радовичах и на Новом Плане.
Это был 5 "б" класс, который как тогда считалось был слабее 5 "а", в состав которого вошли дети из центральной части села. нашим Классным руководителем и учителем русского языка и литературы была Седлеш Людмила Андреевна. Она была молодая, только что из декрета, жена завуча школы, немца по происхождению - Седлеша Бориса Васильевича, который в среднем звене преподавал нам немецкий язык, который по всей вероятности, для него был родным.
Он запомнился нам своей интеллигентным видом и глубокой порядочностью, которая видима была передана ему в немецкой семье. В расписании у нас появились много новых предметов.
Историю преподавал нам директор школы - Флоря Анатолий Антонович. Каждый его урок был ярким и запоминающимся, насыщен историческими событиями. Своей манерой преподавания и общения с нами он нас настраивал на урок. Он приучил нас к тому, что в конце урока со стороны учащихся обязательно должны быть вопросы и несколько учеников должны были повторить главные идеи урока.
Принаровшись, к требованиям учителя, мы, как нам казалось, начинали хитрить, а именно, читали предварительно параграф, находили интересные темы, готовили вопрос, заранее зная, что в течение нескольких минут урока он будет развивать эту тему.
Анатолий Антонович - был по характеру строг, не помню его улыбающимся. Сам он проживал в соседнем селе Братушаны, естественно добираться ежедневно из соседнего села было сложно. Поэтому он и его супруга Лариса ... (тоже учительница биологии) и с их дочерью проживали в помещении, находящему во флигеле.
Это помещение было предусмотрено для директоров школы, которые, как правило, приезжали из других сёл, так как своих специалистов ещё не было.
В этом помещении проживал и предыдущий директор Станкевич Алексей, который руководил школой около 10 лет. Помню его хорошо. При нём я учился в первом и втором классах. Все говорили, что он участник войны и ничего не преподавал, а во время перемен садился на длинную скамейку во дворе школы и внимательно наблюдал за поведением детей, не делая при этом никаких замечаний. Ушёл со школы, видимо по возраста в связи с выходом на пенсию.
Флоря Анатолий Антонович вошёл в историю Шофрынкан и тем, что в помещении церкви по его инициативе был создан историко- краеведческий музей. Церковь была закрыта, только к концу 50-х годов. После войны она действовала до указанного времени, но не в полную силу. Так в селе были слышны колокола до 1964 года, которые возвещали о наиболее важных событиях (большие праздники или смерть, кого-то из односельчан) Это информация является достоверной, т.к. наша бабушка Гладыш Анастасия Аксентьевна скончалась 21 января 1964 года и тогда в церкви помню по просьбе моего отца Гладыша Кузьмы Иосифовича звонили колокола. Священника наверное уже не было, но, по всей вероятности, был кто-то из сельчан который имел доступ и выполнял необходимые церковные атрибуты.
Когда закрывали церковь и создавали музей, помнится старики и люди близкие к церкви, просили не трогать храм и обещали построить здание для музея на добровольно собранные средства от Шофрынканцев. Жалко было смотреть и на то, как сжигались церковные книги. Как сейчас помню, они были вынесены из церкви и были сожжены прямо на дорожке у главного входа в храм.
Правда, говорят, что люди близкие к церкви сумели спрятать часть церковных книг и ценностей, которые при новом открытии были отданы церкви. На музей особым спросом у населения не пользовался, т.к. большая часть селян были глубоко верующими людьми, и храм для них - это святое место. С другой стороны после покраски сводов церкви в голубой цвет и её опустошения она выглядела убого. Помню, нас учеников, просили приносить из дому предметы домашнего обихода и домашней утвари, которые впоследствии были расположены на полу хаотично.
Я принёс старый железно-деревянный плуг, который был спрятан в сарае на чердаке дедом по папиной линии Гладышем Иосифом Михайловичем. Дело в том, что после образования колхоза в конце 40-х годов, крестьяне землю отдали в коллективное пользование, а инструменты для обработки земли оставили дома, видимо надеясь на то, что времена могут поменяться и, чтобы не пришлось после этого всё начинать сначала, попрятали плуги, бороны, повозки и т.д.
Правда, потом когда колхозы стали на ноги в народе уже укрепилось другое мнение, что Советская власть пришла навечно, и обратной дороги к частному индивидуальному хозяйству больше не будет который в 1967 г. устроил в храмовом здании свой историко-краеведческий музей. (Экспонаты его в начале 1990-х попросту растащили по домам).
Занимались мы в отдельном старом здании, бывшей церковно-приходской школы, которая впоследствии стала начальной). В этом здании были три классные комнаты: в которых занимались только два класса (русский и молдавский). В третьем помещение были стеллажи, на которых находились приборы по физике и химии. Но что мне не припомнится, чтобы что-то из этих приборов использовалось на уроках. Наверное не было соответствующих специалистов, и не было условий для демонстраций соответствующих экспериментов. В школе электричество было редкостью и не было кабинетной системы. Так как мы других школ не видели, то и не чувствовали дискомфорта и считали, что так и должно быть.
В каждом помещении была печка, которая держала тепло в течение всего учебного дня. Уборщицы приходили к семи часам утра, закладывали в печку дрова и уголь, который очень быстро разгорался и к восьми часам в помещении было довольно тепло и уютно. Иногда этого тепла было недостаточно и, тогда "активисты" класса заходили незаметно в сарай, где хранился уголь, наполняли ведро и подбрасывали уголь в печку.
Порой доходило до того, что печка накалялась до красна и это грозило пожаром. Случались и разборки, находили виновных, но не помню, чтобы особо кто-то был наказан. Угля в то время, как мне кажется было в достатке(топили в основном брикетом).
Ещё запомнилось и то, что в том третьем помещении, в так называемой лаборатории, летом в течении нескольких лет подряд выносились приборы в другую комнату, а на деревянных стеллажах мы (ученики) выращивали тутовых шелкопрядов. Это был прообраз школьной производственной бригады. Работа была не сложной. Недалеко от школы на склонах находились тутовые широколистные деревья(шелковица). Они были не высокого роста.
Мы приходили туда ранним утром, набирали полные мешки листьев, приносили в школу и там был один взрослый, который эти листья распределял прожорливым шелкопрядам. Росли они очень быстро. Период их созревания длился точно не помню 2-3 недели. Нам давали 30-40 грамм очень маленьких червячков и через пару недель все стеллажи в большом помещении были заполнены этими прожорливыми червями. Потом наступал период, когда они превращались в куколок. И вот тогда, наступал тот долгожданный момент, когда мы сдавали эти куколки на дальнейшую переработку. На предприятиях их парили, чтобы бабочки, которые находились внутри не перегрызли нить. После термической обработки с помощью станков разматывали шёлковую нить и наматывали её в клубки. За эту работу колхоз поощрял детей поездкой в Одессу и на море, обеспечивая автобусом, питанием и посещением культурных мероприятий в этом большом городе. Конечно после всего этого у всех участников впечатления были незабываемые.
Продолжение следует.......
Василий Гладыш. Годы учёбы в Шофрынканской восьмилетней школы 1958 -1966 гг.
Комментарии 3