Закоулки моего детства были озарены мерцанием черно-белых телевизоров. Сначала звучала прелюдия – футбольный марш Блантера, потом эфир заполнял голос Озерова. Он вкрадчиво, словно делясь великой тайной, начинал: «Внимание! Наш микрофон установлен в «Лужниках», где сегодня встречаются…»
Миллионы людей, бросив работу, отложив свидания, забыв о своих болячках, спешили на этот магический голос. Это был сеанс массового гипноза, Мессингу и Кашпировскому такое не снилось.
Страстные слова Озерова летели в костер жгучего болельщицкого интереса, не давая ему погаснуть. Пламя тлело, дрожало на ветру, потом вдруг вспыхивало: «Шестернев отбирает мяч у Риверы, идет дальше… Пас налево Воронину, тот отдает Численко… Он набирает скорость, обводит Факкетти, смещается в центр…» Дальше, как у поэта: «И был удар, и половина мира в беспамятстве искала валидол».Озеров — это театр одного актера, спектакль с почти неизменным хэппи-эндом. Большинство встреч сборной СССР, которые комментировал Николай Николаевич, завершались для наших благополучно, а часто просто триумфально. В основном, конечно, хоккей. Футбольные матчи Озеров «проигрывал» чаще. Без малого тридцать лет советские хоккейные победы лились нескончаемой рекой, и о каждой Озеров возвещал с неповторимым пафосом и потаенным, вгоняющим в сладкую дрожь торжеством. Так Юрий Левитан читал триумфальные сводки с фронтов Великой Отечественной и сообщения о великих космических победах. У обоих были, в общем, схожие задачи. Левитан воспевал непоколебимую советскую мощь на военных, трудовых и прочих фронтах, Озеров возвещал о победах спортивных. И как блистательно они это делали!
Присоединяйтесь к ОК, чтобы посмотреть больше фото, видео и найти новых друзей.
Нет комментариев