Форма – это то, что есть ДО того, как мы проецируем на этот феномен наши понятия;
это первоначальное состояние «того, что есть», «того, что находится здесь» – красочные, живые, впечатляющие, драматичные, эстетические качества, которые существуют в любой ситуации.
Если мы НЕ оцениваем упавший кленовый лист, плывущий в ручье, НЕ относим его к какой-либо категории, НЕ считаем его противоположностью куче мусора в Нью-Йорке, тогда оба они существуют, являют собой то, что ЕСТЬ.
Они свободны от предварительных мнений.
Конечно, они суть именно того, что есть!
Мусор – это мусор, а кленовый лист – это кленовый лист;
«то, что есть» – это «то, что есть».
Форма пуста, если мы видим ее без наших собственных личных интерпретаций.
Но пустота – это также и ФОРМА.
Вот это – необыкновенное замечание.
Мы думали, что нам удалось во всем разобраться, мы думали, что нам удалось увидеть, что «все – одно и то же», если мы устранили свои предварительные мнения.
Получается великолепная картина: все ПЛОХОЕ и все ХОРОШЕЕ, все, что мы видим, – все ОДИНАКОВО хорошо!
Но следующий пункт состоит в том, что пустота – это также и форма, так что нам приходится рассматривать вопрос заново.
Пустота кленового листа – это также форма;
в действительности он НЕ пуст.
Пустота мусорной кучи – это также форма.
Стараться видеть эти вещи пустыми – значит тоже облекать их в понятия.
Форма возвращается.
Было бы легко устранить все понятия и прийти к заключению, что все есть просто то, что есть.
Это могло бы быть выходом, другим способом самоуспокоения.
Нам нужно по-настоящему чувствовать вещи каковы они есть, качества, образующие кучу мусора, качества, образующие кленовый лист, свойства, выражающие сущность вещей.
Нам нужно почувствовать их как следует, а не просто набросить на них завесу пустоты;
это нам никоим образом не поможет.
Мы должны видеть «суть» того, что существует, сырые и грубые качества вещей, в точности такими, каковы они есть.
Это очень точный способ видеть мир.
Таким образом, мы сначала стираем все наши тяжеловесные предварительные понятия,
А затем стираем даже тонкости таких слов, как «пустой», и это оставляет нас «нигде» – полностью с тем, что есть.
В конце концов мы приходим к выводу, что форма – это просто форма,
а пустота – это просто пустота;
в сутре это описывается как видение того факта, что форма – ничто иное как пустота,
а пустота – ничто иное как форма; они НЕотделимы.
Мы видим, что искание философского смысла жизни или ее красоты – это всего лишь способ самооправдания, утверждение, что вещи не так плохи, как мы думаем.
Но вещи действительно так плохи, как мы думаем!
Форма – это форма, а пустота – это пустота;
вещи – это как раз то, что они (есть)такое;
и нам не нужно стараться видеть их в свете какой-то особой глубины.
В конце мы опускаемся на землю, мы видим вещи такими, каковы они есть.
Это не значит, что мы обладаем вдохновенным мистическим видением с архангелами, херувимами и приятной музыкой.
Но вещи видны такими, каковы они есть, в их собственных качествах.
Следовательно, шуньята в этом случае представляет собой полное отсутствие понятий и каких бы то ни было факторов, даже таких концептуализации, как «форма – это пустота» и «пустота – это форма».
Здесь вопрос в том, чтобы видеть прямо, НЕ желая «высшего» сознания, смысла или глубины.
Это просто прямое, буквальное восприятие вещей каковы они есть по их собственному праву.
Ч.Трунгпа «Преодоление духовного материализма»
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев