был обольщен демоном, явившимся ему в виде жены, и, оставив пустыню, ушел в мир, где предался греху
Авва Иоанн поведал: «Жил у нас в соседней пустыне инок. Жилищем ему служила пещера. Это был муж великого воздержания, добывавший себе дневное пропитание трудом рук своих. Все время — день и ночь — он проводил в молитве, словом, его украшали все добродетели души. Но, возгордившись столь отрадными успехами, он стал уповать на свое мнимое совершенство, а не на единого Бога и себе самому ставил в заслугу свои добродетели. Заметив такое превозношение духа, искуситель тотчас подступил к нему и расставил для него сети. Однажды, к вечеру, он явился в виде прекрасной женщины, которая будто бы заблудилась в пустыне. Как бы утомленная после страшного труда, она подошла к входу в пещеру. Гостья бросилась к ногам отшельника и умоляла сжалиться над ней. — «Я укрывалась в пустыне, но ночь застигла меня, несчастную. Позволь мне отдохнуть в уголке твоей пещеры, чтобы не сделаться добычей зверей». Под предлогом сострадания инок ввел ее в глубину пещеры. «Зачем же ты блуждала по пустыне?» — спросил ее отшельник. Она очень ловко выдумала причину и, рассказывая, примешивала к речи тонкий яд ласкательства и женского обольщения. Выставляя себя то невинной, достойной сожаления жертвой, то выражая нужду в покровительстве, она очаровала душу отшельника изяществом и красотой речи. Мало-помалу, пересыпая увлекательный разговор шуткой и смехом, она шаловливой рукой стала касаться подбородка и бороды инока, и все это со скромным видом почтения. Под конец она все нежнее поглаживала его затылок и шею. Что ж дальше? В конце концов воин Христов очутился в плену. В сердце его закипела страсть, забушевали волны плотской похоти. Позабыл он и свои подвиги, и свои обеты, и свое назначение. Вот он в глубине сердца уже отдается сладострастной похоти, в тайниках своих помышлений — уже в преступной связи с нечистой страстью. Глупый, он наклоняет выю и становится, как ...конь и меск (лошак), имже несть разума... (Пс. 31, 9). Вот он уже готов броситься в постыдные объятья, как вдруг женщина, подобно легкой тени, с ужасающим воплем исчезает из его объятий. Тогда множество злых духов слетелось на это зрелище с громким воплем, со злыми насмешками: «А! Это ты, возносившийся до небес, теперь низринулся до ада! Теперь понимаешь слова: ...всяк возносяйся смирится». (Лк. 14, 11). Тогда он, как бы помешавшись в уме, не вынося позора обольщения, обманывает сам себя еще сильнее, чем был обманут демонами. Вместо того, чтобы подумать о восстановлении своего духа, о возобномении борьбы, вместо того, чтобы искупительными подвигами — слезами и сокрушением сердца — изгладить вину прежнего самопревозношения, он, в отчаянии, предался, по слову Апостола, всякому нецеломудрию и неправде (Еф. 4, 19). Вернувшись к мирской жизни, он сделался добычей диавола: теперь он избегал даже свидания со всеми святыми, чтобы кто-нибудь спасительными советами не извлек его из погибели. Разумеется, если бы он пожелал как прежде вести воздержную жизнь, он, без сомнения, возвратил бы прежнее достоинство и благодать». (Руфин. Жизнь пустынных отцов. С. 15.)
Присоединяйтесь к ОК, чтобы посмотреть больше фото, видео и найти новых друзей.
Нет комментариев