«Я, Шайхилисламов Амирьян Шайхилисламович, родился 15 марта 1924 года в деревне Урмиязы Аскинского района Башкирской АССР, в крестьянской семье. С ранних детских лет приобщался к крестьянскому труду. Отец научил меня ездить верхом на лошади с четырех лет. В августе-сентябре горячая пора в деревне, наступает уборка хлебов. Молотили там же на поле. Возвращались домой на двух подводах: на передней лошади - отец, на задней я-шестилетний мальчик. Что может быть прекрасней для крестьянской души: вот так ощутить результаты кропотливого труда. Но, мое детское счастье было недолгим. Наступили 1929-30 годы –пора коллективизации и ликвидации кулачества в деревнях. Отцу довели так называемые «твердое задание», то есть, оставляешь немного хлеба себе, а остальное сдаешь государству. Такие «задания» давали несколько раз, в конце –концов, с сусеков выгребли все до зернышка, и отца под арест. Кажется, это было в июне тридцатого года. Помнится, день был такой ненастный, тяжелый. В тот же день несколько семей кулаков отправили в ссылку. Мы, трое детей и мать, плакали целый день.
Двух лошадей, корову, нетель, сарай, баню, кошевку, тарантас, плуг, бороны забрали в колхоз или продали на торгах беднякам деревни. Склад купил Евдокимов из деревни Малый Тюй. Он из него сделал дом и до смерти жил там. Продали за бесценок также все, что было дома: постельные принадлежности, одежду, самовар, посуду и т.д. Некоторые вещи были спрятаны в подполье, в перекрытии чулана и т.д. В подполье шуровали железными прутьями, доски перекрытия чулана разобрали. Забрали все без остатка.
В то время членов сельского совета выбирали из самых бедных людей деревни, которые никогда не любили трудиться и ненавидели тех, кто старательным трудом добивался более или менее зажиточной жизни. И выбирали не тайным голосованием, а открыты, на заседании исполкома сельсовета. Член сельсовета в любое время мог зайти к тебе, провести обыск и забрать чего он хочет. И сейчас некоторые люди говорят, что наши самовар, другие вещи видели у того или иного тогдашнего члена Совета.
Остались в пустом доме. Через полгода после ареста отца больную мать и нас, троих детей выгнали из дома. «Дом забираем под сельсовет», - сказали, хотя по закону этого не должно было быть.
Однако,наряду с такими «нелюдьми» были люди и великодушные, добрые. Взяла нас к себе соседка Хамдия Хайретдинова, хотя у нее было пятеро детей, а дом был маленький. Мы никогда не забудем ее доброту. Прожили там полгода, потом перешли в дом двоюродного брата отца, которого как раз тогда взяли в армию. После его демобилизации жили в маленькой половине дома старшего брата отца. Это была почти развалина. Я уехал в армию из этого дома.
Отец сидел в тюрьме 5,5 года. Чего только не пережили мы за эти годы. В 1931 году поступил в 1-й класс Урмиязовской школы. Однако, больная мать в силу исключительной старательности, все же сумела вывести нас из жизненной тюрьмы. Спасибо ей! А ведь многие так называемые «кулацкие дети» побирались по домам, умерли от голода. Мы не побирались у матери, ее расчетливость и экономичность во всем помогли нам остаться живыми. 30-40 годы были вообще годами голодными. Однако, имевшие во дворе корову и другой скот, взрослых мужиков, особо не пострадали. Какую непосильную для детских плеч работу не приходилась мне выполнять. Мне 8-9 лет. В течение зимы ели болтушку, сваренную из чашки муки без какой- либо заправки. До нового урожая 1931 года несколько дней ели лишь траву.
Не было для нас покоя. Мать называли женой кулака. Сейчас вспоминаешь и удивляешься: какие только издевательства не перенесли мы тогда!
Для топки печи в течение лета носил на себе с горы, что против деревни, сухой хворост. Зимой, как прихожу из школы, на салазках опять за дровами, уже сырыми. Они в печи лежат целыми днями, не горят, тепло не дают. В полуразрушенном доме везде дырки. Зимой на нарах спать невозможно, поэтому все четверо проводили ночи на маленькой печке. Подушек и одеял не было. Сено и солома в полотняных мешках вместо подушек, укрывались тем, что одевали. Пока отец был в тюрьме, мы фактически не видели хлеба.
Несмотря на исключительно трудную жизнь, учебу не бросил. Отец всегда писал из тюрьмы: «Постарайся сынок, учиться!». Многие одноклассники бросили учебу с четырех, семи классов. Я же сейчас могу гордиться тем, что в единственном числе из одноклассников окончил десять классов.
Отец вернулся в 1935 году. Досрочно освободили его за хорошую работу. Вернулся с Почетной грамотой!
С отцом, после возвращения его из тюрьмы, успел прожить лишь пять лет, как взяли в 1942 году на войну. В феврале 1942 года я учился еще 10 классе. И решили было направить меня в военное училище. Однако мою кандидатуру отвергла мандатная комиссия, по той причине, что на мне висел позорный ярлык сына кулака. В те времена это было серьезным доводом, подпортившим у многих репутацию. Сейчас только поняли, что кулак в подавляющем большинстве своем был никакой не эксплуататор, а работящий и крепкий хозяин.
Школу я закончил в 1942 году. До сих пор помню, восемнадцатого августа 1942 года, я с другими был на колхозных лугах, заготавливали сено для хозяйства. Прямо туда и принесли повестку о призыве в армию. На следующий день нас, четырёх парней односельчан 1924 года рождения, проводили в армию. В Уфе прошли медицинскую и мандатную комиссию. Здесь снова сплыло мое кулацкое происхождение и меня отправили в хозяйственный взвод. Там собрались носители такого клейма, какое у меня, были там и советские немцы, то есть неблагонадежные, с точки зрения властей, элементы, признанные непригодными к строевой службе. Мы занимались всеми хозяйственными делами полка. Дали нам бричку, в придачу к ней двух кляч – в полном смысле этого слова. Действительно, они до того отощали, что можно было ребро пересчитать. Вот на таком «транспорте» возили из Уфы в Аскино разное барахло. Это - бывшие в употреблении военные обмундирование: шинель, галифе, гимнастерки. Потом я догадался, почему наши лошади были так тощи. Потому что и мы сами были голодны. Давали нам сухой паек на двое суток (из расчета туда и обратно). Он состоял из 1200 граммов хлеба и трех селедок. А бывало, вместо двух суток проездишь трое- четверо суток. Потому что, лошади тощие, ели передвигают ноги. Приходилось ночевать и в поле. На дворе осень: октябрь – ноябрь месяцы. На нас шинель старая, не шинель, а сито, насквозь просвечивающее от ветхости. Бывало, и под дождем остаешься.
В общем, солдатам хозвзвода не было никакого внимания, не говоря и заботе и почтении человеческого достоинства. Да, мы были людьми третьего сорта. Дело дошло до того, что обувь вконец износилась, в октябре пришлось топать ножками босиком.
Командиром хозвзвода был участник войны, попавший сюда по случаю ранения. По национальности удмурт, человек очень крутого нрава. Попробуй ему в чем – то возражать.
В начале ноября из хозвзвода меня перевили в 42 – учебный полк. Командир роты младший лейтенант Крячко в числе трех, окончивших среднюю школу, взял меня ротным писарем. Был я дисциплинированным, добросовестно выполнял свои обязанности. Одновременно исполнял обязанности писаря и посещал учебные занятия. В течение шести месяцев нас готовили для отправки на фронт в качестве младших командиров станкового пулеметного расчета. Жили в землянках, построенных солдатами. Вместо матрацев и подушек – камыш, укрываемся стареньким одеялом. Жили впроголодь, дисциплина очень суровая. Некоторые, не выдержав трудностей сбежали. Их участь ясна: или штрафная рота, или трибунал.
В 1943 году в июле месяца два солдата сбежали из учебной части. Их поймали на Буздякской станции. Обоих расстреляли перед тремя полками солдат. В то время законы и в тылу, и на фронте были самые суровые, иначе мы не одолели бы такого сильного врага.
10 ноября 1943 года провели праздник Октября. Из Аскино все наши три полка уходят на фронт, каждый собирается радостно, верит, что скоро разгромит врага и вернется домой. И никто не мог представить, что может в первый же день боев его не станет в живых. Нам выдали новое обмундирование-ватные штаны, фуфайку, шинель, пятисуточный паек еды - сухари, консервы, сахар. Этот паек на пять дней любой из нас, здоровый, восемнадцатилетний парень, мог съест за день. Так тогда многие и делали. Пока ехали пару дней, еда была у всех, потом на станциях ребята начали меняться на еду свои фуфайки, одежду. В товарном вагоне нас набралось до 40 человек в два этажа нары, под голову вещмешок. В самом центре вагона топится буржуйка, туда подсыпаешь каменный уголь. От печки жар, а от стен вагона дует пронзительный холодный ветер. Тесно, неудобно, но солдаты не унывают. Мы ехали к Днепру. Там, на правом берегу, в руках врага находился город Черкассы. Здесь уже пятнадцать дней вел кровопролитные бои 182-й полк 62 –ой гвардейской дивизии, 2 –го Украинского фронта. Задача - форсировать Днепр. Медленно, почти неделю мы ехали до линии фронта, навстречу нам эшелон за эшелоном – везли раненых. Нас объезжали составы с оружием, боеприпасами, снаряжением для войны. В одну из темных ночей нас остановили, построили вдоль состава, проинструктировали, как вести себя на войне, в бою. Сообщили, что правый берег Днепра хорошо укреплен врагом, он силен, опытен, а к нам едет подкрепление из Сибири. Мы начали готовиться к наступлению. Первым делом стали собирать все для переправы - украинское население прислало лодки, лес для плотов. В моем отделении 11 человек, в нашем распоряжении лодка. Ширина Днепра местами доходит до километра, ночью река кажется морем без границ, без края. Черным валом виднеется правый берег- там враг укрепил дзоты. Стоит конец ноября. Получили приказ начать наступление. Артиллерия открыла огонь. По линии врага, десятки самолетов начали бомбить немецкие укрепления, пехота начала переправляться на другой берег. Но не так это было просто, враг был силен, долго готовился, пехота с первого раза не смогла переправиться, с большими потерями солдаты добрались обратно. После пулеметного обстрела с истребителей врага и у меня в отделении появились потери, трое погибли, двое ранены. Таким было мое боевое крещение. Так тяжело было видеть гибель своих товарищей.
Стали готовиться к новому наступлению. Но наша артиллерия не прекращала огня, вражеские укрепления также бомбили «Катюши». И наши потери растут, хотя постоянно прибывает пополнение.
Начало декабря. Начинается новое наступление, разведка донесла, что наши силы превосходят врага. Опять сильным огнем авиации- артиллерии пехота пошла в реку. Вот, свист, разрывы бомб, стоны, крики, тонущие плоты и лодки. Ледяная вода обжигала тело. Кто вплавь, кто на уцелевшей лодке и плоту, уцепившись за бревно, стремились доплыть на тот берег. 9 человек из моего расчета смогли переправиться и укрепиться на берегу. По временному понтонному мосту начали переправу артиллерия, танки, техника. В этот день город Черкассы был освобожден от врага. Помню, когда уже переправились, погиб от вражеской пули наш любимец, 19 летний командир взвода лейтенант Хмельницкий. А скольким солдатом стала могилой кровавая вода Днепра. За проявленное мужество и отвагу при форсировании Днепра был награжден медалью «За отвагу». Жестокие бои шли также за поселок Вапнярка. Сколько же тонн снарядов сбросил на эту землю враг, решив стереть ее с лица земли.
На Украине зима теплей, чем у нас, как наша осень. На сапоги налипает столько грязи во время наступления, что трудно бежать. Не просто бежать, а на себе тащить еще станковый пулемет. Сколько трудностей, холод, мучения перенесли мы на войне, смотря смерти в лицо. Освобождал я от врага всю правобережную Украину, г. Кировоград, участвовал в Корсунь- Шевченковской операции.
Настала весна. Догоняя врага мы подошли с боями к Молдавии. Шел бой за очень большую деревню. Снаряд разорвался совсем рядом, двух наших ребят накрыло сразу, а меня ударила осколком в ногу. Пытаюсь подняться, не могу. Потом меня доставили в госпиталь города Золотоноша Полтавской области. В госпитале насмотрелся, как мучаются раненые. По двое суток раненые ждали операции, так их было много. Страшные мысли лезли в голову, когда терпеть боль было невмоготу. Как мужественно, героически работали здесь медики, хирурги, медсестры! Я думаю, что они вообще не отдыхали. Осколок из ноги мне удалили, хирург дал мне его на память, но вскоре потерял его. Нога стала заживать, мы с ходячими ранеными начали выходить в город, недалеко был базар, ходили туда. Но однажды видели на базарной площади на специально отведенном месте повешенных- потом мы узнали, что это вешали тех, кто работал на фашистов во время оккупации. Два с половиной месяца в госпитале прошли быстро. Вручив нам документы, отправили запасной полк в Румынию. Там снова началась подготовка для отправки на фронт. Но в то же время начался набор солдат, имеющих среднее образование, для отправки на учебу в Рязанское военное артиллерийское училище резерва Главнокомандования. В их числе 1944 году и я был направлен в Рязанское училище. В годы войны училище находился в Казахстане в станице Талгар в 25 км от города Алма – Аты. Начались занятия в училище. Еды не хватало, жили впроголодь. После освобождения от фашистов своей страны, в феврале 1945 года, переехали в город Рязань. Во время учебы в училище закончилась война. Вечером 8-го мая 1945 года в 21.00 час наш сводный взвод вернулся из Москвы в город Рязань с Первомайского парада. В составе взвода были три Героя Советского Союза и награжденные орденами и медалями. Утром 9 мая в 5 часов утра нас подняли по тревоге, построили и повели на вокзал. Мы ничего еще не знали, куда нас ведут. Только от офицеров узнали, что кончилась война, нас ведут на Парад Победы.
9 мая 1945 года Москва запомнилась мне на всю жизнь. Невозможно передать простыми словами, как радовались мы Победе. Как радовались москвичи Победе. Москва пела, Москва освещалась сотнями прожекторов, выстрелами из ракетниц, Москва салютовала. Пожалуй, в эту ночь население Москвы не знала сна от переполненный сердца радости, всю ночь Москва находилась как под Северным сиянием.
В Москве нас всех обеспечили парадной формой: мундир зеленого цвета, синие диагоналевые брюки, у нас – артиллеристов клинки с чехлом, сапоги со шпорами.
Началась ежедневная тренировка, она проходила только ночью, когда освободились площади Москвы. Наши тягачи с пушками корпусной артиллерии должны были проходить мимо Мавзолея Ленина ровными рядами, а мы, сидящие на тягачах воины, четко приветствовать членов правительства при прохождении по Красной площади. Настали торжественные минуты 24 июня 1945 года. Мы остановились на улице Горького. День был теплый, пасмурный, моросил мелкий дождь. Сталин выступил с краткой речью, потом поздравил весь Советский народ и воинов Вооруженных сил с Великой Победой в Великой Отечественной войне.
В 10.00 часов последовала команда «Парад, смирно!» Оркестр заиграл марш, а из Спасских ворот Кремля выехал на белом коне маршал Советского Союза Г.К.Жуков. Командующий парадом маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский и принимающий Парад маршал Советского Союза Г.К. Жуков начали объезд войск. Это было мое третье участие на Параде Победы, считаю самым памятным событием в своей жизни. У всех у нас было приподнятое настроение, ведь нам представилась большая честь быть участником исторического парада!
Когда мы проходили по Красной площади, поверженные вражеские знамена лежали уже у подножия Мавзолея. У всех участников парада взоры были обращены к Сталину, каждому хотелось видеть его с близкого расстояния, потому что на фронте шли в наступление, на атаку с криком «За Родину, за Сталина!»
После парада войск началась демонстрация москвичей. Мы были свидетелями ликования москвичей, они забросили цветами воинов-победителей. Наши сердца переполняла радость, необыкновенная гордость от того, что победили врага, отстояли независимость Родины.Демобилизовался я по семейным обстоятельствам в конце 1949 года.
В 1951 году был принят на работу в Урмиязовскую среднюю школу в качестве учителя. В 1954 году заочно окончил Бирский государственный учительский институт, также заочно окончил исторический факультет Удмуртского государственного института в 1964 году в Ижевске. Вступил в партию. 13 лет работал пропагандистом в сети партийного просвещения. За успешную работу был награжден Почетной Грамотой Башкирского обкома КПСС. В 1957 году меня избрали делегатом на 2 съезд учителей Башкирии. Ни одни выборы не проходили без моего участия, можно сказать, что я был бессменным председателем участковой избирательной комиссии. Находясь уже на пенсии, проводили выборы на посту председателя участковой избирательной комиссии.
Награжден десятью медалями Советского Союза. Проработав в школе 25 лет, в 1976 году вышел на пенсию за выслугу лет».
Амирьян Шайхилисламович Шайхилисламлов.
«Отец всегда со слезами на глазах рассказывал нам о своем трудном детстве, о своей военной молодости, о трудностях заочной учебы в двух институтах. Нужно было еще вести большую общественную работу, выполнять партийные поручения, работать в вечерней школе. В последние годы жизни он страдал тяжелым недугом. Конечно, те тяжкие жизненные испытания, душевная рана, нанесенная уже в детском возрасте, не прошли бесследно, расшатали его нервную систему, подорвали здоровье. Но, он часто говорил, что благодарен судьбе за то, что выжил и дожил до этих лет. Конечно, очень хотел он жить, но в то же время понимал свое состояние. Он ушел из жизни 27 декабря 1991 года, в возрасте 67 лет».
Зухра Амирьяновна Шайхилисламова.
Комментарии 3