Мы жили в горах и ориентировались на башни, горит ли там сигнальный огонь, который означал, что к нам приближаются враги. Башни хорошо видны в горах и за считанные минуты весть облетала километры! Были среди нас те, кто занимался разбоем и работорговлей, контролировал дороги, собирал дань, требовал выкуп за пленников, и русскому царю это порой надоедало, поэтому в наши горные аулы шли войска, разоряя и сжигая всё на своем пути.
У ингушей есть фамильные доисламские тотемы-символы, можно сказать, фамильные гербы: орел у Евлоевых, дикий кабан у Нальгиевых, кот у Цицкиевых, мышь у Дахкильговых, лягушка у Падиевых и так далее. От прародителя Кота происходят разные ингушские фамилии. Мы храним память о том, что наши предки абреки-ингуши были жестокими разбойниками, ни в чем не уступавшими чеченцам, что-то вроде горных пиратов: они нападали на путников, бывало, что грабили и убивали, собирали дань с тех купцов, кто хотел жить. Красивых чужих женщин забирали себе. Царь долго терпел, а потом царская армия пришла в горный аул. Сожгла дома, убила и ранила много мужчин, женщин и детей. Одна смертельно раненая горянка с младенцем успела спрятаться у реки за большими камнями. Она понимала, что жить ей осталось недолго, и решила спасти единственного оставшегося в живых сына. Горянка заметила корзинку, похожую на люльку. Положила туда мальчика и, доверив его духу воды, отправила вниз по горной реке с надеждой, что кто-то найдет ее ребенка. В долине жили горцы, которые занимались скотоводством и земледелием, они были менее воинственными, чем их горные одноплеменники. Однако воинственных братьев горцы из долины царю не выдавали и всегда помогали им лекарственными травами и оружием. Женщины из долины пришли на реку стирать вещи и увидели, что река принесла им младенца! На теле мальчика они насчитали восемь ран.
И решили, что он, как кот, а у кота девять жизней, и свою главную жизнь мальчик еще не прожил. Женщины выходили ребенка и воспитали, дав ему шуточное прозвище «Кот». Так возник этот тотем — символ живучести и удачи, а от него — ингушские «кошачьи» фамилии: Цицкиевы, Ахильговы и другие.
Прошу Руслана рассказать, какой он помнит Ичкерию.
— В начале девяностых я был молод. Мир казался мне прекрасным. Больше всего я благодарен своим учителям, которые замечательно нам преподавали, учили нас жизни, дружбе, бережному отношению к природе. Все мои учителя были русскими! Это были потрясающе добрые люди, уроженцы Грозного, Чечено-Ингушетии. Наша семья городская, очень образованная. Идеи о независимости мы встретили положительно, мы не видели в них опасности. Но стремительно менялась картина мира: начались грабежи, разбой, словно мы оказались снова в прошлых веках. В республике начали раздавать оружие чеченцам прямо из КамАЗов, к власти пришел Дудаев. Выпустили уголовников из тюрем, создали из них вооруженные отряды Ичкерии. На этот раз было кого грабить и убивать вокруг: сотни тысяч земляков-нечеченцев!
Помню, как я с друзьями стоял на остановке и туда же подошли две красивые девушки, одна брюнетка, другая светленькая. Прямо на остановке я, молодой парень, решил познакомиться. Девушки были скромно одеты, они засмущались. Особенно хороша была темноволосая в синем платочке с длинной косой. Вдруг с визгом остановились легковые машины, в них были вооруженные до зубов чеченцы. Мы с друзьями и опомниться не успели, как они выскочили и силой потащили девушек. Я попытался обратиться к мужчинам на чеченском языке и сказать хоть что-то, но бесполезно, девушек похитили. Поскольку одна девушка мне очень понравилась, то я стал расспрашивать знакомых, кто она, откуда она. Оказалось, что подруга матери в этот день потеряла дочь, та не доехала с однокурсницей домой из института. Это была она! Позже выяснилось, что над девушками жестоко надругались, их били, заставляли без одежды бегать по этажам многоэтажки. Стреляли у девушек над головой из пистолетов. Издевались. Но девушки остались живы. Громкая история на весь довоенный Грозный! Мать одной из них, как раз той, что мне понравилась, обратилась затем в прокуратуру.
Но ее заставили забрать заявление, угрожали убить. Выяснилось, что это кутили и веселись племянники Джохара Дудаева. Никто ничего не стал расследовать — наоборот, сказали, повезло, что девушек не убили. Дали совет родителям: бегите из республики, пока можете. И эти русские семьи быстро уехали.
Вскоре после стычек чеченской оппозиции и дудаевцев ввели российские войска и началась полномасштабная война. Мы, как почти все городские ингуши и чеченцы, сразу уехали, разбежались из Грозного, кто в село, кто в Ингушетию. Остались под бомбами в столице русские жители с детьми. Между войнами мы вернулись. Застали пляски гуронов. «Гуронами» мы называли чеченское быдло, радикальное и тупое, как пробка. Это было их время! С большим апломбом и тремя классами образования, быдло с ажиотажем запасалось липовыми дипломами, что они «филологи», «профессора» и «врачи», а сами толком не умели читать и писать — во время СССР они торговали и работали в колхозах. Кто-то сидел по тюрьмам. Но печати и документы попали именно в их руки.
Ичкерийская пропаганда была рассчитана на них и на уголовников. Им раздавали оружие. Засилье зла, мусор из окон до первого этажа в центре города, убийства бездомных животных — это их рук дело! Убийства русских жителей, которые начались буквально массово, подогревались жаждой наживы, и в это, к сожалению, уже втянулись и некоторые городские чеченцы. Мы в то время жили в Октябрьском районе города Грозного по улице Алексеевой, это частный сектор. Много зелени, старые и молодые клены, фруктовые деревья. Наш дом был всего в нескольких остановках от президентского дворца Джохара Дудаева. Просыпаемся утром — а русских соседей нет, исчезли. Вместо них въезжают гуроны. Орут, пляшут. На следующий день такая же картина: просыпаемся — а соседей выносят в мешке с пробитой головой или перерезанным горлом. И так — пока почти вся улица не заселилась новыми «хозяевами». Но и это еще не всё! Рядом с нами жили пожилые люди: муж и жена. Бабушка Мария и ее супруг Валентин Иванович. Оба ветераны Второй мировой. Он в инвалидном кресле, слепой немощный старик. Она еле-еле ходила, возила его в инвалидной коляске.
Ни пенсий при Джохаре Дудаеве, ни еды не было, старики голодали, ходили по рынку, искали, кто подаст им еды. Иногда моя мать что-то давала, но редко, мы сами жили трудно. При Аслане Масхадове опять все пенсии у людей украли, несмотря на дотации из Москвы.
Стариков долго не трогали, наверное, из-за очень преклонного возраста, но потом наш многодетный сосед Асланбек их зарезал. Крови было много, весь их дом был залит кровью. Зачем было так жестоко убивать? Они еле-еле живые ходили, умерли бы года через два — и забрал бы он себе их дом со всем имуществом. Но нет, он специально жестоко зарезал. Затем пришла жена Асланбека в хиджабе, его племянницы и дочки, все закутанные в платки, и дом русских стариков отмыли, почистили, заселились и стали жить, как ни в чем не бывало. Соседи вокруг не осуждали, они ведь сами были не промах, а я, молодой парень, тогда, между войнами, тоже воспринял это как данность. Спросил только: «Зачем было так жестоко убивать?» Асланбек ответил: «Они агенты русских спецслужб». Я не поверил, конечно: старые больные люди, в родном городе всю жизнь жили, какие еще спецслужбы. Поднял его на смех. Асланбек тогда очень разозлился и сказал, что это программа Ичкерии — уничтожать всех нечеченцев, очищать родную землю, и все русские — потомки оккупантов, а значит, автоматически — сотрудники спецслужб! Он был меня в два раза старше, а вы знаете, что, по нашим законам, я не могу спорить со старшим. Я ушел.
— То есть во времена масхадовской Ичкерии на вашей улице убивали людей, захватывали дома, а еще зверски зарезали стариков, и все вокруг молчали или одобряли? — уточняю я, заранее зная ответ.
— Некоторые, конечно, посетовали, что упустили хороший дом и не заняли еще один, но в целом да, промолчали. Однако молчали недолго, месяца два. Затем стали возмущаться. И еще как! Оказалось, что когда Асланбек зарезал стариков, то их трупы он не стал хоронить, а положил в углубление посреди двора и засыпал жухлыми осенними листьями. Прошло время, и нестерпимая вонища, несмотря на зиму, накрыла всю нашу улицу. Сладковатый тошнотворный запах гнили буквально пропитал все вокруг.
Вот тогда-то чеченцы и пришли к одноплеменнику с претензиями: «Ладно, ты их убил и забрал себе дом, но мы почему обязаны нюхать эту вонь?! Немедленно зарой их трупы!» Асланбек позвал сыновей и племянников, но те, несмотря на его крики и угрозы, к раздутым обезображенным телам стариков не подходили, предпочитая держаться в стороне. Это же не скотину резать, все-таки были люди, да еще и старые. Как поднять тела? Куда нести убитых и полуразложившихся? Отказываются подходить, и всё. Асланбек орет, визжит, но все бесполезно!
Пошел тогда Асланбек на биржу у центрального рынка и нашел там двух бичей. Дал он им мелкие деньги и пообещал бутылку водки за работу, чтобы они забрали и прикопали покойников. Но чернорабочие бичи, когда увидели изуродованные, раздутые тела и почувствовали нестерпимую вонищу, бросились наутек с проклятиями, оставив хозяину его бутылку водки. Убежденный ичкериец, видя такой поворот дел, заткнул нос плотным теплым шарфом, выпил единолично бутылку водки и полез на чердак. Когда он шарил по захваченному им дому, то приметил на чердаке простой деревянный гроб. Старики заранее готовились к смерти, как это принято у православных, у русских. Но гроб на чердаке был всего один, второй старики не успели заказать, началась Первая чеченская война. Асланбек притащил гроб в сад, взял частично разложившийся труп дедушки Валентина Ивановича и бросил в деревянный ящик, а сверху на него швырнул тело бабушки Марии. Затем предприимчивый ичкериец попробовал закрыть крышкой обоих покойников, но раздутые тела, да еще в одном гробу, не умещались. Он возился, старался, исхитрялся и так, и эдак, затем приладил крышку, насколько смог, вскарабкался сверху на гроб и начал неистово прыгать.
Он притаптывал крышку гроба, приминал тела убитых ногами, плясал на покойниках! Семья Асланбека настороженно наблюдала с крыльца за его действиями и никак не вмешивалась. Любопытные соседи смотрели через забор. Асланбек скакал, кричал и ухал. Пыхтел около получаса. Даже вспоминать об этом тошно, а ему хоть бы что, от водки он развеселился и с азартом выплясывал на трупах. В итоге он примял трупы так, что крышка все-таки закрылась. Он забил ее огромными гвоздями и позвал сыновей с племянниками, приказав отвезти на машине гроб и сбросить его в какой-нибудь кювет.
Так закончилась жизнь ветеранов Второй мировой с улицы Алексеева в Грозном. А у нас впереди была Вторая чеченская. Грозный нам теперь совсем не принадлежал, всё в нем изменилось до неузнаваемости. Кроме бомб и ракет в нем стали нормой подобные зверства. Было трудно оставаться в городе, и мои родители приняли решение уехать из Чечни навсегда.
***
Пока Руслан рассказывал мне историю своей юности о соседе, который плясал на гробе с невинно убиенными стариками, передо мною предстал образ фанатика-головореза, присягнувшего на верность Кали — черной богини смерти и разрушения, стоящей на черепах и наблюдающей за прошлым, настоящим и будущим. «Подобно тому, как все цвета исчезают в черном, все имена и формы исчезают в ней», — так говорится в индуистском сумрачном тексте, и впавший в экстаз после водки Асланбек, сам не ведая, приносил жертвоприношение этому кровавому божеству. Бешеные пляски, жуткий звериный вой и растрепанные волосы Кали считаются отражением нашего мира, где все прекрасное и светлое уничтожается, превращаясь в прах. В этом сознательном стремлении к постоянному злу проявляются заблудшие души.
— Я многое помню об Ичкерии. Но потрясло меня не само убийство ближайших русских соседей — это тогда стало обыденностью, а именно пляски на костях, — выводит меня из задумчивости голос Руслана.
Комментарии 262
этого было достаточно!!!!
Горите в аду шакалы поршивые...
Терпеть такое и постоянно жить в страхе в своей стране это уже перебор.
Нашей власти правда не нужна, им всё равно как выживают беженцы из Грозного, да и вообще вся Россия..
Дорогие мои земляки, желаю вам выжить власти на зло.
От чистого сердца желаю вам счастья, здоровья, благополучия и всего самого доброго и хорошего.
Такие деяния нельзя прощать. Наказание обязательно настигнет убийц, насильников и прочую нечисть рано или поздно...всем воздастся по заслугам.