И все это неосознаваемое нами — неуважение к процессам и динамике маленького человека, что оставляет ощущение «я повлиять ни на что не могу».
— Когда взрослого человека дергают с задачи на задачу, когда вклиниваются в действия или размышления — происходит то же самое если мы зададим вопрос — хватает ли мне уважения к процессам близких, позволим человеку завершить начатое или договоримся о том, как для всех корректней модерировать задачи — как минимум, появится в отношениях больше доверия.
— Когда мы вмешиваемся со своими «озарениями», оценками, галлюцинациями и советами, непрошеной помощью, когда мы делаем за человека то, что он совершенно в состоянии сделать сам. Когда родители, например, приходя ко взрослым детям в гости, начинают «помогать» — это не помощь, это инвалидизация. Это лишение человека сил, его опыта и обретений. Это посыл человеку любого возраста — ты мал и слаб, и без меня не справишься. И это не любовь — это подкуп и попытка доказать себе самому свою значимость. Попытка быть или остаться для ребенка в роли Бога.
Чудесная цитата Хелленгера:
«…Тот, у кого есть проблема, может ее нести, причем только он один. Если другой хочет нести ее за него, то тот становится слабым…. Если я вижу у другого что-то и непременно хочу ему это сказать, но сдерживаюсь и не говорю, это стоит мне сил. Силы, которых эта сдержанность стоит мне, становятся силой и для него. Вдруг ему приходит в голову то, что я хотел ему сказать. Поскольку эта мысль пришла к нему сама, он может ее принять.
Если я не выдерживаю и хочу непременно что-то ему сказать, я испытываю облегчение от того, что я ему это сказал. Но я забрал у него силу. Даже, если то, что я хотел сказать, правильно, он не может этого принять, поскольку это идет извне. Так что такая сдержанность является основой уважения и основой любви».
Наблюдая за собой несколько раз за этот месяц, натыкаясь на что-то в фб, училась останавливать свое желание позвонить знакомым с вопросом: «Ну ты соображаешь, чего сейчас пишешь и делаешь». Останавливалась, потому что сняла нимб и вытерла печать гуру со лба. Если я начну вмешиваться, я беру на себя определенную роль, на которую меня никто не уполномочивал, и действительно лишу человека «его траектории». И конечно, это не относится к случаям, когда реакция нужна быстрая, и помощь, и поддержка — необходимы.
— Когда мы говорим другим что-то типа «все будет хорошо». Когда принимаем за других решения, давая советы — мы это говорим из роли Бога. И мы лишаем родных нам людей возможности самим почувствовать себя, свою силу, свои потребности. Кстати, психолог вообще не имеет права давать советы: идти — не идти на работу, сходиться — расходиться и проч. Если дает — ему пора бы на личную терапию. Для протирки нимба.
Недавно, когда один из достаточно близких мне людей начал рассказывать, как ему сложно, сколько задач и заданий, я (обычно говорящая: скажи, чем я могу помочь, я все сделаю) сказала: «Я вижу, что задач много. Но они — вот такие (показала размер руками), а ты вот таааакой. И я уверена в твоих силах и способностях. Если нужно будет, я рядом, но я знаю, что это тебе по силам».
И вот то, что я почувствовала в глазах этого человека, было неожиданно: это радость и благодарность. Наверное, я впервые не лишала его силы.
Когда мы перестаем быть добренькими по отношению к себе и другим, толпа рядом с нами меньше, а честности, доброты и силы Любви в нашей жизни становится больше.
Светлана Ройз
Комментарии 3