Национальный вопрос в нашей семье никогда не был краеугольным камнем, т.е. вообще не обсуждался, поэтому некоторые вещи выглядят странно, но уж - как есть) Мы, внуки, в большинстве своем получили русские имена, которые несколько странно выглядят рядом с татарскими отчествами. С нами никогда не пытались разговаривать на языке предков, но при этом деда мы называли по-татарски, хотя и в «русской транскрипции»: картатай.
Моя жизнь с жизнью картатая почти не пересеклась: общими были всего два года, начиная с 1979-го, когда мои родители вернулись в отчий дом отца после окончания института вместе со мной – трехлетней девочкой, и заканчивая 1981-ым, когда наша молодая семья переехала в другой город. В 1982-ом картатая не стало. Возможно, из-за того, что я была слишком мала, а, возможно, и потому, что мало могло быть общего у маленького ребенка и взрослого мужчины, за спиной которого, несмотря на далеко не старческий возраст, была трудная и длинная жизнь, у меня почти не осталось воспоминаний о нем, а в оставшемся трудно отделить правду от вымысла.
Лето. Я сплю на кровати в сенях, потому что лето, я - детсадовский ребенок, родители работают, а в саду ремонт, и, конечно, где я могу в это время находиться, как не под присмотром у бабушки с дедушкой. Картатай вдруг зовет меня с собой, абсолютно неожиданно, потому что согласно картине мира, существующей в моей детской голове, этот старик находится на каком-то заоблачном уровне человеческой иерархии, абсолютно недостижимом для меня когда-либо даже теоретически. Совершенно оробев, я топаю за ним. Вдоль глухого забора, отделяющего двор от улицы, в саду растет малина. Он направляется туда, я пробираюсь за ним и через какое-то время оказываюсь в окружении зелени, которая выглядит для человека моего возраста и роста как непролазный лес. У картатая в руках неизменная папироса, от которой вьется сладковатый дымок, и большой белый керамический бокал, куда он собирает для меня малину. Я стою как завороженная, совершенно смущенная навалившимся на меня счастьем, и никак не могу поверить в то, что этот большой мужчина с резкими острыми чертами лица, испещренного, как порезами, глубокими морщинами, позвал меня с собой и делает что-то только для меня – маленькой, ничем не примечательной девочки, которую житель другого - взрослого - мира заметил по какому-то странному стечению обстоятельств. Над моей головой листья, через которые просвечивает голубое небо и слепит глаза яркое солнце, в моих руках аппетитные ягоды малины в бокале, а в душе – ощущение бесконечного счастья.
Так мало и так много осталось мне от деда: небо, солнце и жизнь.
Габитов Мидхат Зигангирович. 1918 – 1982. Участник битвы за Москву, участник обороны Ленинграда, офицер артиллерии, орденоносец.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы посмотреть больше фото, видео и найти новых друзей.
Комментарии 1