Диакон Анатолий Культинов. Троицкий храм в поселке Тума, 1969 год
В феврале 1969 года меня все-таки рукоположили в диаконы, а через год вопрос о моем священстве решился благодаря митрополиту Ленинградскому Никодиму (Ротову). Он был уроженцем Рязанской области и приехал на родину хоронить свою маму Елизавету Михайловну, которая умерла 1 января. Владыка Никодим спросил тогда у владыки Бориса (Скворцова): «У вас есть кого рукополагать? Я буду служить в Борисоглебском соборе литургию и отпевание, а на другой день в Скорбященском храме отслужу литургию и пойду на могилу матери».
«Да, – ответил владыка Борис, – диаконы есть, но рукополагать не дают». Митрополит Никодим пошел к уполномоченному по делам религии. Два часа они друг на друга кричали. В конце концов владыка Никодим добился своего. 3 января, в день, когда меня рукополагали, посреди церкви стоял гроб с телом Елизаветы Михайловны: ее хоронили. На хиротонии присутствовали и потом сослужили митрополиту Никодиму молодые тогда иеромонахи Ювеналий, ныне митрополит Крутицкий и Коломенский, и Кирилл, ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси, отец Петр Чельцов, ныне прославленный в лике святых, отец Виктор Шиповальников, архимандрит Авель (Македонов). Во время службы владыка Никодим, конечно, был расстроен из-за смерти матери, стоял весь в поту, так он молился… Вечером накануне пришел ко мне: «Смотри, молись Богу, чтобы благодать сошла». Я испугался. Перед рукоположением ночевал в Скорбященском храме, молился – ведь за ночь любое искушение могло произойти. И вот во время рукоположения вроде все хорошо шло. А когда мне вручили Агнец и я стоял у престола, у меня слезы хлынули градом, из носа пошла мокрота. Митрополит Никодим подошел, рукой отер с носа мокроту и растер в своих ладонях. Такая сошла благодать на меня, что все горло выжгло. После, на поминках, я есть ничего не мог – только воду пил. Все сожжено было – вся моя греховная душа благодатью опалилась. Когда домой приехал, пришел в себя.
За год до рукоположения отец Иоанн (Крестьянкин) прислал мне иерейский крест. Я носил его, а потом сыну, священнику Димитрию, передал. После священнической хиротонии меня отправили в храм Успения Божьей Матери в селе Сабурово под Касимовом. Приехал я туда накануне Рождества Христова. Начал служить, а мне прихожане и говорят: «У нас был отец Иван, ссыльный батюшка, старенький, он нам служил по шесть Литургий в неделю. И ты нам так служи». Я, недолго думая, прихожу домой и говорю своей супруге в приказном порядке: «Все, теперь будем жить с тобой как брат с сестрой». В прелесть духовную попал. Отец Владимир Правдолюбов узнал об этом и воскликнул: «Ты что творишь? Смотри, уйдет жена от тебя». Но доказать мне что-то было трудно: я ведь молился и ничего плохого не делал, почти как «святой» жил. Зоя подойдет ко мне, начнет разговаривать, а я видеть ее не хотел, в угол бежал, мне молиться надо. В таком безумии три года служил. Но Бог миловал. По молитвам наших старцев меня перевели в Троицкую церковь в Туме, и я образумился. Примирился с супругой, и у нас родилось еще двое детей: дочка Мария и сын Димитрий, ныне протоиерей, служит в Кадоме старшим священником Милостиво-Богородицкого женского монастыря и настоятелем Преображенского храма. А первой на свет появилась Наташа, потом родились Илья и Николай – он сейчас диакон. У меня пятнадцать внуков, восемь правнуков. Все верующие.
– А как получилось, что вы стали монахом?
– После пятидесяти лет у меня появилось желание тайно принять монашество, и я начал об этом думать. В 1999 году поехал на Афон. Со своей супругой обговорили перед поездкой, что я, возможно, приму на Святой Горе тайный постриг. Зоя не возражала. Хотя владыке Симону (Новикову), который был в то время правящим архиереем, я о своем намерении не сказал. Как только я ступил на землю Святой горы Афон, желание принять монашество загорелось в моем сердце еще сильнее, и я стал со слезами молить Божию Матерь о святогорском постриге. 18 октября, в праздник двенадцати святителей Московских, я удостоился монашеского пострига. Интересно, что и моя священническая хиротония совершалась 3 января в день памяти святителя Петра, митрополита Московского и всея Руси, чудотворца. Так что я под покровом московских святителей нахожусь. Постригал меня отец Гавриил, молдаванин, в келье преподобного Силуана Афонского. Сейчас там устроили церковь. Вот так уехал на Афон протоиерей Анатолий, а вернулся в Россию недостойный иеромонах Афанасий. Приехал в Рязань к владыке Симону. Он меня сначала укорил: «Что же ты своеволие проявил?», но потом сказал: «Значит, Матерь Божия тебя благословила». И назначил настоятелем подворья Покровского женского монастыря города Михайлова с распорядком служения пятнадцать дней в Михайловском монастыре и пятнадцать дней в Кадомской обители. Целый год я так ездил.
По заданию владыки Симона поехал в Троице-Сергиеву лавру к архимандриту Кириллу (Павлову) просить помощи в строительстве деревянного храма в михайловском Покровском женском монастыре. Архимандрит пожертвовал довольно большую сумму, на которую мы за девять месяцев построили храм. Когда я во второй раз приехал к отцу Кириллу, он снова мне предложил материальную помощь, но я отказался, побоялся без благословения деньги взять. Моя супруга Зоя в день памяти преподобного Алексия человека Божия по благословению митрополита Симона приняла монашеский постриг с именем Ангелина.
Вообще раньше по-хорошему если священник и матушка уходили в монахи, то он шел в мужской монастырь, а она в женский. Я себя все время укоряю, что принял постриг, но, видно, в этом тоже воля Божья совершилась. Ведь отец Иоанн (Крестьянкин) подарил мне постригальный крест, я это понимаю как благословение на монашество.
– C какими подвижниками веры и благочестия Вам еще удалось общаться?
– В Псково-Печерском монастыре раньше было много старцев. Когда я стал священником, у нас с супругой начались разногласия, и мы поехали в Печоры. Я пошел к архимандриту Афиногену. Он был невысокого роста с большой бородой, за полтора месяца до кончины принял схиму с именем Агапий. И вот я ему стал жаловаться: «У меня супруга, наверно, бесноватая». Отец Афиноген меня спокойно выслушал и ничего не ответил. Потом поговорил наедине с моей Зоей. Я захожу. Он мне говорит: «Ничего плохого в ней нет». Вот так.
В монастыре подошла ко мне женщина: «Батюшка, мне нужно печку сложить, а денег не хватает». У меня в кармане было рублей пятьдесят. Я достал и отдал ей. Довольный захожу к отцу Иоанну (Крестьянкину), а он мне с порога говорит: «Хорошо милостыню творить, но без согласия супруги давать нельзя». Как будто рядом стоял в тот момент и все видел.
В Печерской обители мне посчастливилось вкусить особую благодать. В храме читали акафист Успению Божией Матери, отец Иоанн тоже был на этой службе. У меня так сердце трепетало, что словами не выразить! Только раз в жизни было у меня такое состояние по молитвам отца Иоанна. Подвизался в Печорах схиигумен Савва (Остапенко), тоже прозорливый. Однажды, когда я приехал в монастырь, монахи попросили меня помочь испечь просфоры. Левая рука-то у меня поврежденная – я постеснялся и не пошел. А братья подумали, что я курить отправился, и осудили меня. Когда зашел к отцу Савве, он спросил: «Ты что сегодня курил?» Я смутился и только потом понял – батюшка этим вопросом показал, что обо мне на просфорне подумали. Вот какие раньше были старцы.
Господь подарил мне встречу с протоиереем Петром Чельцовым, прославленным в лике святых новомучеников Российских. Он неоднократно подвергался арестам и репрессиям со стороны властей за свою активную религиозную и проповедническую деятельность. С супругой Марией жили как брат и сестра, воспитывали приемную дочь. Духовным отцом матушки был Оптинский старец Нектарий. Я несколько раз приезжал к отцу Петру в село Пятница Гусь-Хрустального района Владимирской области. Первый раз поехал в 1968 году, сопровождал жену одного инженера – она попросила меня съездить с ней к старцу, так как хотела с ним о чем-то посоветоваться. Я тогда еще не был священником, ходил в гражданской одежде. Вошел к отцу Петру, а он говорит: «Анатолий Васильевич, проходите». Он ведь меня увидел впервые и назвал по имени. Сел напротив меня и всю мою жизнь рассказал. Все мои грехи. Глаз прищурил: «Так или не так?» Сказать мне было нечего. Вот такая первая встреча. Потом, став священником, я не раз приезжал к отцу Петру за советом и духовным наставлением.
– Сегодня сотни людей приезжают к Вам, как старцу, за духовной поддержкой. С какими вопросами и проблемами чаще всего обращаются?
– Я не старец, просто имею жизненный опыт. Вот в Оптиной пустыни был преподобный Варсонофий, который одному чаду рассказывал о своей духовной жизни: «Я помолюсь Богу, и Он мне скажет, кем человек был раньше, как он жил и чем его земной путь окончится». А у меня таких духовных даров нет, мне ничего не открыто, я только потому людей принимаю, что набил много шишек в своей жизни, которая с искушениями была. Вот ко мне и едут, часто обращаются с семейными проблемами. Приезжают женщины, девушки, разведенные либо живущие с женатыми мужчинами. Я их не ругаю, епитимью не накладываю, а сажусь и начинаю разговаривать с ними, объяснять законы духовной жизни. Каждому человеку хочется найти родственную душу. Я много размышлял о своей жизни. В моей семье тоже были сложные моменты. Когда молодые просто встречаются, гуляют вместе, то недостатков не замечают, и все кажется прекрасным. А когда живут вместе, тут начинается проверка. Я любил, допустим, слушать классическую музыку. А супруга моя семь классов окончила, она этого не понимает. Меня корежило, гордыня сквозила, все – не моя спутница жизни. А Господь-то дал мне именно ту жену, которая полезна для спасения моей души. Спустя годы я осознал, что супруга моя намного лучше и чище меня оказалась, но раньше я не понимал этого. А время ушло, и ничего не вернешь. Когда человек в возбужденном состоянии находится, надо молчать и молиться. А нам не хватает терпения и смирения. Надо научиться ценить то, что имеем, а недостатки ближних любовью покрывать. Справедливость мир не спасла. А вот любовь покорила. Христос по великой любви к нам, людям, взошел на крест. Он в Евангелии сказал: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию». Это мы должны всегда помнить. Нужно молиться, причащаться святых Христовых Таин. Если кустарник начинает съеживаться и вянуть, значит, ему не хватает питания и влаги. Так и человек, если не молится, не причащается, он начинает увядать. Физически может и не умирает, но делается безразличным к вечной жизни и погибает духовно.
Комментарии 55