господин Спасский сообщил по телефону...|"
Матч закончился.
Грандиозного финала не было: никаких последних решительных ходов, ставящих чемпиону мат, никаких победных ударов о трибуну или разрывания ленточки. В воздух не подбрасывали шляпы, никто не топал ногами, не издавал победных криков. Корона перешла без шума, одним лишь официальным объявлением. Когда Фишер прибыл, Шмид подошёл к краю сцены и обратился к залу: «Дамы и господа, господин Спасский сообщил по телефону, что сдается». В зале раздались вежливые хлопки. Зрители не увидели никаких действий, но оказались свидетелями события, вошедшего в историю шахмат. Новый чемпион мира неуклюже помахал рукой, но отказался от предложения Шмида поклониться. Итальянская газета «Corriere della Sera» была разочарована отсутствием Спасского: «Он лишился аплодисментов, которых заслужил. Но с этих пор он их не заслуживает. Шахматист должен сражаться до последнего. Это закон спорта, а он его нарушил».
Машины исландского правительства были припаркованы перед залом вместе с автомобилем американского посла. В нем сидел Виктор Джакович. Он вспоминает:
Это было частью плана, поскольку Фишер не желал ни с кем разговаривать или делать заявления для прессы. Он должен был выйти из боковой двери и сразу оказаться в моей машине, неприметном чёрно-жёлтом «форд маверик». Мне сказали: «Не ждите никого. Когда он сядет, сразу уезжайте на базу». Я довез его до Кефлавика. На базе он отпраздновал победу своим знаменитым стейком и стаканом молока — как всегда, стакан молока. Не помню, чтобы он выражал какую-то радость: сплошной комок нервов, такой же напряжённый, как спортсмен в конце партии. Это был всё тот же Фишер, которого я всегда отвозил на базу.
Победив, Фишер наконец-то проявил великодушие к побеждённому сопернику. По его словам, Спасский был «лучшим игроком», с которым он когда-либо встречался. «Все, с кем я играл, на определённом этапе ломались. Но я никогда не чувствовал ничего подобного со Спасским». Президент Никсон прислал Фишеру телеграмму с поздравлениями. Спасский дал несколько интервью. Он выглядел утомлённым и сказал, что ему нужно только «спать, спать и спать».
«New York Times» использовала ницшеанскую риторику в своем исследовании того, что журналисты назвали «аурой убийцы». «В своей основе аура Фишера состоит из стремления подавить, унизить противника, взять верх над его сознанием». Отмечалось, что игроки, побеждённые Фишером, уже не восстанавливались, что само по себе производило достаточно жуткое и зловещее впечатление. Проигрыш другому сопернику можно было оправдать, сославшись на плохой день или случайный просмотр. «Но поражение от Фишера каким-то образом влияло на цельность игрока. Часть его словно оказывалась съедена». Так что Фишер был виновен в серии «психических убийств».
Тем временем советская сторона заинтересовалась, виновен ли Фишер в других преступлениях.
#GoodGhost
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев