Несмотря на невнимание критики и серьезных арт-дилеров в полотнам Модильян, во время Первой мировой войны у него появился еще один помощник и почитатель. Им стал польский поэт и антиквар Леопольд Зборовски. Его родители давно эмигрировали из Польши в Канаду, Збо (так звали его друзья) обучался литературе в Краковском университете и перебрался в Париж вместе со своей супругой Ханкой в 1913 году. Картины Модильяни произвели на Зборовски сильное впечатление. Он интуитивно почувствовал, что перед ним большой талант и согласился материально помогать художнику, предлагая небольшое ежедневное «пособие» в размере 20 франков. Новый меценат не раз повторял знакомым: «Амедео – большой художник. Мне жаль, что у меня нет достаточно денег, чтобы он рисовал, а не торговал своими рисунками в кафе». Именно по заказу Зборовски Модильяни начал работать над жанром «ню».
Обнаженная, лежащая на левом боку. 1917 г.
Выставка этих картин, состоявшаяся в галерее Берты Вайль, закончилась скандалом. Желая привлечь публику, Зборовски выставил в витрины пару картин с обнаженными дамами. Вокруг окон галереи быстро собралась толпа, отпускавшая по поводу этой живописи сальные шутки. Галерея располагалась неподалеку от полицейского участка, и заявившийся вскоре страж закона приказал Вайль убрать «это безобразие». Возмущенная Берта сама отправилась в участок, где безуспешно пыталась доказать комиссару Руссло, что изображение обнаженного женского тела имеет в изобразительном искусстве давнюю традицию. Комиссар был непреклонен. На прямой вопрос Вайль, что же его так возмущает в картинах Модильяни, тот ответил: «То, что у этих обнаженных видны волосы», имея в виду растительность на лоне. К такому натурализму в живописи парижские обыватели еще не были готовы. Выставку пришлось прикрыть через несколько часов после ее открытия.
Обнаженная на диване. 1916 г.
Пристрастие к алкоголю было одной из самых больших бед Модильяни. Люди, близко его знавшие, утверждали – они пил, чтобы преодолеть природную застенчивость и неумение строить обычные отношения с людьми. Для Модильяни не существовало культуры застолья, неспешных бесед за стаканчиком вина. Завсегдатаи кабачков Монмартра могли часами сидеть за парой рюмок абсента, который пили, соблюдая определенный ритуал. Кусочек сахара помещался над рюмкой в особой ложечке, и сироп постепенно стекал вниз. Модильяни пил абсент стаканами. По мнению одного из его биографов – Чарльза Бидла – художник нашел свою манеру письма, когда рассматривал девушку через искривляющее стекло бутылки с абсентом, которую он только что опустошил. По мнению другого эксперта – Клода Руа – Модильяни «…разрушал самого себя с тем же рвением, с каким искал свой путь». Не раз друзья Моди приносили его пьяным в кладовку ресторанчика на улице Компань-Премьер, пересекавшей Монпарнас. Там на мешках с углем он отсыпался до следующего утра. Хозяйка заведения, итальянка Розалия Тобиа, с которой Амедео не раз расплачивался своими работами за тарелку макарон, жаловалась: «… я привыкла к живописи Бугро, а от рисунков Амедео у меня болел живот. Эти его фигуры с длинной и искривленной шеей, одним глазом и искривленным ртом вызывали жалость, и когда он мне их давал, я складывала их в подвал… Кто бы мог подумать, что однажды наступит такой день, когда я смогу стать очень богатой из-за этих страхолюдин».
Лежащая обнаженная. 1917 г. Частная коллекция.
В числе моделей Модильяни была экстравагантная Алиса Прин, которую многие знали как "Кики Монпарнасскую". Оказавшись в 14 лет в Париже, она быстро отказалась от работы в булочной и стала профессиональной натурщицей. Кики сыграла с своей жизни много ролей: содержанки, любовницы, певицы, актрисы (снялась в восьми фильмах), писательницы. Ее воспоминания о монпарнасской жизни пользовались успехом у публики. Хемингуэй написал предисловие к американскому изданию ее книги.
Комментарии 10