И не купленным, не привезенным из Ташкента, а тем, что вырастила она сама. Наконец-то, вырастила в своей лаборатории!
Три года ушло у Людмилы на эту сложную селекционную работу. И все-таки у нее получилось привить капризные южные деревья к холоду средней полосы, научить их давать первые плоды уже в июне! Пускай в тепличных условиях, однако это были настоящие, сочащиеся красным соком вишни и нежные, золотистые абрикосы.
Для самой Люды первый урожай был не просто результатом удачного научного эксперимента. Фруктовые деревья стали ее соломинкой, спасительной опорой, которая вытащила из черного горя после предательства мужа.
Ей страшно до сих пор возвращаться мыслями в тот зимний вечер, когда, оставшись без дома и семьи, она побрела к железной дороге. Плелась на ослабевших ногах, содрогаясь всем телом в беззвучных рыданиях. Прямо к черным полосам рельс в серых сугробах.
Никчемная неудачница, плохая жена и мать. Тогда Люда поверила в эти жестокие слова и ослабела, потерялась словно от сильного удара.Разом погас ее внутренний свет, и не было сил вынести страшную боль. Поэтому молодая женщина шла к путям, чтобы закончить свое бесполезное существование.
Из темноты под светом станционных фонарей показался вагон со знакомой табличкой. Люда на мгновение очнулась от горького забытья, медленно по буквам прочитала название: тот самый город, куда она ездила сдавать сессии, мечтала получить образование. Это было в другой жизни, где Люда была счастлива и любима.
Только ту жизнь у нее украла Нина, нет больше уютного дома, любимых детей, надежного мужа, лишь черная пустота ночной станции и такая же бездонная пропасть в душе.
В груди неожиданно будто толкнул кто-то теплой лапой: «А как же саженцы? Неужели никогда не поспеют твои ягоды? Должно же хоть что-то в жизни получится!»
Мысль эта потащила несчастную женщину на невидимой веревке к стоящему вагону.
Люда поднялась внутрь, села на ближайшее место, не слыша криков проводницы:
– Женщина, вы куда едете? Где билет ваш? Документы предъявите! Женщина, стоянка сейчас закончится. Вы куда едете? Господи, сумасшедшая, что ли, какая-то! Молчит и все!
Проводница, как только в зимнем тумане поплыл перрон, больше не трогала странную пассажирку. Слишком пугающий у той был вид – безмолвная и неподвижная, словно мертвая ледяная фигура. Женщина ехала всю ночь, ни разу не прилегла и не свела застывшего взгляда с бескрайней черноты за окном.
А утром сошла с поезда на конечной станции и мгновенно растворилась в людской толпе.
В то утро Людочка прямиком с вокзала отправилась в институт, где одним заявлением вступила в должность лаборанта при институтской лаборатории. С той поры каждый день, в будни и выходные, новая сотрудница проходила один и тот же маршрут: общежитие, где ей выделили комнату, почта, лаборатория с маленькими саженцами деревьев. Глубокой ночью – снова путь в общажную комнатушку.
Женщина почти не общалась с коллегами, с соседями обменивалась только сдержанным приветствием. Все силы ее были направлены на зеленых питомцев, Люда увлажняла почву, замеряла ростки и побеги, подбирала состав удобрений, настраивала свет специальных ламп.
Каждый вечер молодая лаборантка доверяла крошечным деревцам свою тайну – читала им вслух письма, которые писала в конце каждого дня детям и Леониду. В них она лист за листом рассказывала им о своей любви, просила прощения за то, что не смогла быть идеальной матерью и женой. Ей казалось, что в такие моменты маленькие деревца внимательно слушают каждое слово, разделяют ее тоску по родным.
Вскоре на эти ежедневные длинные письма стали приходить ответы. Сначала строгие и сухие о том, что у детей и мужа все прекрасно без Люды.
Но каждым новым побегом на крепнущих стволах в бумажных посланиях было все больше тепла. Своим первым зеленым, твердым вишням и таким же миниатюрным абрикосам Люда читала письмо дочери. Вика написала его сама большими, старательно выведенными печатными буквами.
Потом потекли послания от Сережи, который вместе с сестрой просил маму об одном и том же – вернуться домой, помириться с папой и жить всем вместе.
Их просьба вдохновила Людочку на решительный шаг, с первым урожаем она заявилась прямо в кабинет ректора института. Вышла обратно с подписанным приказом о предоставлении вне очереди квартиры от института талантливой лаборантке в награду за успехи в селекционировании. После этого было письмо Леониду, где Людмила твердо заявила, что после окончания учебного года дети переезжают жить к ней.
С замиранием сердца она вскрыла тогда конверт с ответом, прочитала его вслух своим зеленым друзьям. Потом прижала вдруг исписанный листок к груди. Леня был согласен на переезд, а еще просил прощения за свою жестокость и… умолял вернуться.
Между строк в письме мужа опять плыла позабытая нежность, легкая и едва уловимая, как мягкий аромат первых яблоневых лепестков.
А сейчас по дороге домой из лаборатории Люда при мысли о приезде детей опять вспомнила о муже. Сквозь темную, окаменевшую, как старая кора, обиду у женщины вдруг пробились нежные поросли теплых мыслей о Леониде.
Она ведь любит его до сих пор, скучает и с нежностью вспоминает о совместной жизни. Все же не зря они стали семьей, единым целым, его практичный ум и Людина мечтательность, требовательный нрав мужа и мягкая кротость жены гармонично дополняли друг друга.
«Ах, если бы вернуть свою жизнь, украденную Ниной! Все бы отдала за это – карьеру, новую квартиру – лишь бы снова быть вместе с детьми и родным мужем!»
– Люда, постой!
От знакомого голоса у Людмилы сердце оборвалось вниз. Она застыла, позабыв о своих мечтах, о ягодах в сумочке, потому что не могла отвести взгляда от того, кто ее окликнул. С лавки у подъезда поднялась полная фигура в измятом синем костюме – Нина! Она, по всей видимости, давно ждала Людмилу.
Женщина перегородила ей дорогу к двери.
– Люда, я к тебе. Прямо с поезда.
«Уходи, чтобы духу твоего не было! Завистливая, лживая воровка!» – вот что Людочке все три года каждый день хотелось выкрикнуть, кинуть тяжелым камнем в обидчицу.
Но вдруг она почувствовала, что злобы, которая так сильно колола и ранила внутри, нет.
Вместо нее остался пустой, прогоревший кокон равнодушия.
Люда повела плечом.
– Уходи, Нина, нам с тобой не о чем разговаривать. Ты получила все, что захотела. Мою семью, дом, мою жизнь. Хватит, больше я не позволю ничего у меня украсть.
– Пусти! Я стоять тут буду, пока не поговоришь со мной. Ты меня знаешь, с места не сдвинусь! – голос у Нины был глухим и тяжелым.Хотя вовсе не ее угрозы задели Люду, а ее изменившийся взгляд. Всегда горевшие азартом темные глаза Нины сейчас напоминали черные потухшие угли, в которых умер огонь. Во взгляде женщины не было жизни, лишь черная пустота. Поэтому Людмила шагнула в сторону, потянула на себя дверь подъезда, пропуская вперед незваную гостью.
В квартире Нина поставила перед собой тяжелый чемодан и тяжело опустилась на табурет. Потухший взгляд смотрел словно сквозь Людмилу.
– Я к тебе прощения приехала просить.
Женщина, казалось, не слышала ее слов. Она сидела на диване, смотрела на бывшую подругу и не понимала, почему не чувствует жгучей злости к воровке. Куда пропала ненависть, что сжигала ее изнутри каждый день? Отчего нет желания выговорить, наказать, отомстить за все обиды?
В ответ на молчание Нина закивала головой, печально и размеренно.
– Знаю, не простишь. Столько я зла тебе сотворила, что не вынести.
Женщина вдруг съежилась на кресле. Запрыгали рыжеватые колечки жидких кудрей, от слез потекла яркая, боевая раскраска на лице.
– Я ведь завидовала тебе всегда. Ты счастливая, Люда. У тебя бабуля, мама, духи ее были. А у меня ведь ничего не осталось от родителей, ничего. Я в эвакуацию уезжала без вещей, в одном одеяле. Все тогда в бомбежке погибло, сгорело. Ни фотографии, ни духов, ни платочка. А я даже лица маминого не помню… А у тебя все есть!
– Тебя все любят – муж, дети. У тебя столько счастья и радости было. Мне тоже хотелось быть как ты, красивой, легкой, солнечной. Думала, если заберу твою жизнь, то стану счастливой тоже. А не получилось, Люда, ничего у меня не получилось! – Нина обхватила голову руками.
Казалось, что она укрывается от горькой реальности.
– Дети меня торгашкой называют, Леня ненавидит, пить начал со мной. Муж плачет каждый день, когда твои письма читает, а на меня с такой злостью смотрит.
Бывшая подруга вдруг тоскливо рассмеялась, от ее жуткого смеха веяло тоской.
– Помнишь пальто, которое твоя бабушка мне отдала? Тесное оно мне потом стало, везде натирало, давило, а я его все носила. Так и твою жизнь таскаю! Она мне давит, натирает, а я никак не сниму. Потому что не знаю, как счастливой быть. Сама не умею!
Нина вдруг кинулась к чемодану и принялась лихорадочно щелкать замками.
– Прости, что тебе жизнь испортила! Прости! – с грохотом упала крышка. – Это все тебе! Все! Чтобы ты простила меня. Я за все, за все отплачу, что украла!
Из расползшегося зева посыпались флаконы духов «Красная Москва». Они стукались друг о друга красными маковками крышек, звенели стеклянными гранями, катились по комнате хрустальными пятнами.
Люда резко встала со своего места.
– Вот что, Нина, ложись, оставайся на ночевку. Тебе надо отдохнуть после дороги. А утром поговорим спокойно.
Она перешагнула через озеро из блестящих бутыльков и ушла на кухню. Там долго возилась с чайником, прислушиваясь к звукам в комнате. Люда не понимала, что творится у нее внутри. Не было ненависти к подруге, которая позавидовала и украла ее жизнь, лишь сочувствие к ее отчаянным попыткам влезть в «чужое пальто».
Всегда клокочущая энергией и отчаянная Нина натворила немало зла, да только ведь за этим пряталось горячее желание стать счастливой. Нет ее вины, что родители не успели научить девочку дарить и принимать любовь.
Оттого выросла девушка злой колючкой, которая не знает, как превратить свои шипы в нежный цветок.
Люда достала листок и ручку, как делала каждый вечер, чтобы написать новое послание Леониду и детям. Она устроилась за кухонным столом и до самого утра писала письмо, одно из самых важных в ее жизни.
На рассвете Люда бесслышно пробралась тихонько в комнату, накрыла пледом Нину, которая сжалась комочком в узком кресле. Россыпь флаконов снова улеглась обратно в чемодан. На письменный стол легли несколько исписанных листов.
В прихожей Люда быстро оделась, подхватила легкую сумочку, с которой ездила в командировки, и выскользнула за дверь.
Утром Нина с трудом разлепила опухшие от слез веки. Прошлась по квартире, где вместо хозяйки ее ждала записка на столе. А рядом в тарелке сияли красные жемчужины вишен и золотился бархат абрикосов.
«Дорогая Нина! Я по-прежнему считаю тебя своей подругой. Хоть ты натворила много глупостей со своей жизнью и моей, но злости на тебя не держу. Спасибо, что преподала мне тяжелый, но очень важный урок. Теперь и я, и Леня будем еще больше ценить невероятное счастье, что нам выпало.
Тебе я желаю начать новую жизнь. Свою собственную, а не украденную. Внутри тебя много силы, Нина. Направь ее в хорошее русло, чтобы научиться любить и быть любимой.
Оставляю тебе ключи от квартиры, обустроиться на первое время. На столе мое заявление на увольнение. Прошу тебя – отвези его в деканат. Угощайся урожаем с моих фруктовых деревьев, это мой подарок тебе, благодарность за годы дружбы и жизненные уроки.
Людмила»
Пока Нина читала эту записку, Люда ехала в знакомом старом вагоне. Только теперь вез он женщину обратно домой.
Состав остановился на небольшой станции, молодая женщина с легким багажом не спеша спустилась на перрон. Она вытащила из сумочки духи, отвинтила крышку и подушечкой пальца нанесла несколько капель на тонкую шею. А потом зашагала по перрону к своему дому.
Через несколько минут неспешной прогулки стала видна знакомая красная крыша и ограда, за которой раскинулись белыми цветочными кронами ее «малыши», теперь уже молодые деревья. Их нежное благоухание смешалось с бархатным облаком духов и окутало Людмилу родным запахом – ароматом ее счастливой жизни.
Часть 1: https://ok.ru/mednoechti/topic/156300491114562Часть 2:
https://ok.ru/mednoechti/topic/156300809029698Часть 3:
https://ok.ru/mednoechti/topic/156302331037762Как вам история, понравилась или нет? Только честно напишите!
Copyright: Анна Медь 2024 Свидетельство о публикации. Копирование контента без разрешения автора запрещено
Комментарии 147
Но я бы не простила.
Никогда не заменишь настоящую любовь, на купленные подачки.
Хотя такого мужа терпеть...рядом находиться противно.
А Людмила была воспитана в добре бабушкой,,все прощать,никому не причинять зла.
Вот поэтому Она и простила Лёню, любила его
Через боль и страдания приходит любовь Бога!
Если задавать вопрос :"за что все это мне?",то и жизнь пойдет по кривой дороге,а если задавать вопрос : " для чего все мне даётся?",то хочется задуматься и меняться.
Очень хороший рассказ, спасибо автору и успехов в Вашем творчестве!
А Людмиле надо было избавиться от этой "подруги навеки" еще тогда,в детстве,когда Нина украла флакончик из-под духов,который был так дорог Люде,как единственная память о своей маме.Нельзя быть такой блаженной!
Это мое личное мнение!И никому я его не навязываю!
Напомнили мне один случай.В нелегкие 90-е привезла дочке из поездки очень красивую курточку.Она надела ее в школу(без моего разрешения )и курточку украли.Пошлла разбираться Ответ директрисы просто ошеломил.
Зачем такие вещи в школу носить.У других детей нет,а им тоже хочется.
Выходит,что у тебя нет,а хочется ,возьми и укради.