– Тамарочка, дорогая, а что у тебя с ногой?!! – Соседка по палате Ольга Николаевна даже привстала, не в силах отвести взгляда от длиннющего рубца, по сторонам которого свисали мышцы обезображенной ноги.
Тамара улыбнулась. Видно, не впервые ее спрашивали об этом.
– С войны, – сказала она. – Столько лет прошло… Меня фашист спас.
– Как фашист?
– Пусть Бог простит меня, что я его так назвала. Восемь лет мне было. В 1942-ом немцы захватили Крымск. Тогда он не был городом, станица. Столько людей полегло, уцелевших домов единицы. Но мы-то – дети. Как за нами усмотреть? Маму и моих старших братика с сестричкой арестовывали, потому что папа получил в мирное время квартиру в доме заводского начальства. Спасло то, что родители не были зарегистрированы официально, и вскоре моих отпустили.Мы жили в землянке маминой подруги, тети Таи. А у нее два мальчика, чуть старше меня, погодки. Вот мы и направлялись на вылазки. Пошли на речку, к водокачке, ныряли там на мелководье. И я распорола ногу разбитой бутылкой. Мы очень испугались, замотали рану майкой. К вечеру нога почернела и распухла. Мама беспомощно рыдала и только гладила и гладила меня по голове. Тетя Тая предложила отнести меня к фрицам в медпункт.
– Какая ты мать?! Очень плохо! Сиди, жди, – к маминому удивлению, врач-хирург говорил достаточно сносно по-русски.
Я этого ничего уже не слышала, он забрал меня на операцию. Когда пришла в себя, первое, что услышала, его шепот: «Я не фашист, не бойся, все хорошо. Будешь бегать».
Маме приказал носить меня каждый день на перевязки. Полтора месяца он лечил мне ногу. И она зажила. Он помогал многим. А вокруг зверствовали его соратники: вешали, расстреливали, уничтожали в душегубках. Как ему удавалось не привлечь к себе внимание, непонятно.
Второй раз беда со мною случилась ранней весною 1943-го, когда наши уже собрались с силами и начали наступление. Я попала под обстрел, и мама в темноте снова притащила меня к Карлу.
– О, майн гот! Та же нога! В третий раз не приноси! Тамара, еще раз ранишь ногу, не спасу.
Беда с ногой на сей раз оказалась еще страшней. Но Карл вылечил, хотя началась гангрена. Маме он признался, что кто-то из его предков русский. Может, этим объяснялось его удивительное человеколюбие и настоящий подвиг, который он совершал, помогая русским.
В начале мая Крымскую освободили. Мы все, кто выжил, встречали наших –замученные, голодные. К счастью, все выжили, тетя Тая с мальчиками тоже. Я смутно помню подробности. Мама ходила к баракам с колючей проволокой, где держали пленных, и передавала отварную картошку Карлу. Не знаю, кто разобрался в этой истории, но его выпустили и разрешили заниматься своим делом. Последнее, что знаю о нем: Карл женился на русской медсестре, которая помогала ему, и в 1952 году уехал с женой в Восточную Германию.
Вот такая история. Ты не смотри, Оленька, что нога такая изуродованная, я ж с нею уже до 80 дожила. Троих деточек родила, внучат вырастила, правнучонка дождалась. Вот и сейчас подлечусь и буду его нянчить. Спасибо Карлу.
Автор Коваленко Ирина
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 11