В.Г. Короленко: неутомимый искатель истины
27 июля – день рождения известного русского писателя, публициста и общественного деятеля Владимира Галактионовича Короленко, которого современники нарекли «живой совестью русского народа». Его литературное наследие велико и многообразно. Писатель яркого и большого демократического дарования, он вошёл в историю русской литературы как автор многочисленных повестей, рассказов и художественных очерков.
Творчество Короленко отличают страстная защита обездоленных, мотив стремления к лучшей жизни для всех, воспевание душевной стойкости, мужества и упорства, высокий гуманизм. «Делай, что должно, и пусть будет, что будет», — вот девиз, которому писатель следовал всю жизнь, не оглядываясь на последствия.
Писатель многим известен только как автор легендарной повести «Дети подземелья», но десятки интересных фактов из его жизни таятся в мемуарах современников, вдали от школьной программы.
Будущий писатель родился в тихом живописном украинском городке Житомире в семье юриста. Отец его отличался необычайной честностью и справедливостью, подкупить его было невозможно. Такую же бескомпромиссность он привил и своему сыну. Именно честность и открытость сыграла в его жизни столь важную роль, и все наиболее интересные факты из жизни Короленко связаны именно с его неприятием лжи и несправедливости, где бы они ему ни встречались. Писатель никогда не шел вразрез со своей совестью.
Короленко с ранней юности мечтал о карьере юриста, очень хотел стать адвокатом, как и его отец. Но отец рано умер, у семьи остались долги, поступить на учебу в университет не получилось — надо было содержать мать и младших детей. И все же, следуя своим жизненным принципам, он не мог остаться в стороне наиболее ярких и запутанных судебных процессов, часто просто вырывал невиновных из лап правосудия.
В 1871 г. юноша поступил в Технологический институт в Петербурге, а через три года перевелся в Москву. Здесь Короленко увлекся народническими идеями, участвовал в студенческом движении, был исключен, выслан в Кронштадт, и с этого времени потянулась долгая череда ссыльных его лет. Университет писателю так и не пришлось закончить.
Когда на престол вошел Александр III, все политические ссыльные должны были подписать присягу на верноподданство новому императору. Это была формальность. Однако Короленко присягу не подписал – последовал новый арест, трудный путь в Восточную Сибирь, тюрьмы и, наконец, поселение в отдаленном районе Якутской области.
Долгие месяцы той якутской ссылки были наполнены трудом: Короленко изучал быт людей, записывал фольклор, пытался сам сочинять. Произведения, написанные тогда – рассказы «Сон Макара», «Соколинец», «Лес шумит», повесть «В дурном обществе» – принесли ему известность.
Здесь проявился еще один талант писателя — он делал совершенно блестящие карандашные рисунки — природу, людей, все, что его окружало. Знакомые ссыльные восхищались его работами, но сам он относился к своим работам снисходительно, художником себя не считал, а рисунки называл зарисовками и набросками.
Время с 1885 по 1895 год считается самым плодотворным в карьере литератора. Здесь в полной мере раскрылся его талант, спровоцировав интерес со стороны читающей публики всей России.
При упоминании имени Короленко многие вспоминают о рассказе «Дети подземелья», которого нет ни в одном собрании сочинений Владимира Галактионовича, потому что такого рассказа он не писал. У него есть повесть «В дурном обществе», которую сократили специально, чтобы познакомить с этим произведением детей. Причем сделано это было без участия писателя, который сетовал, что юные читатели познакомятся с его творчеством в сильно усеченном виде. В 1916 г. он писал: «А я совершенно не понимаю, почему юношество должно сначала знакомиться с писателем в обкромсанном виде, а потом получать его в полном».
Творческое наследие Короленко весьма обширно, а его деятельность не ограничивается только литературой. Короленко был страстным публицистом, много лет он выступал в качестве добровольного правозащитника. Защищал крестьян-удмуртов, обвиненных в ритуальном убийстве, выступал против еврейских погромов и военных судов. Во время голода 1892 г. Короленко открыл в Лукояновском уезде 45 столовых для бедных и лично следил за распределением продовольствия.
Короленко очень много писал: может быть, больше даже как публицист, а не прозаик. Он был, безусловно, мастером художественного слова, но отклики на злободневные общественно-политические события часто вытесняли другие его писательские планы. К сожалению, его многие художественные произведения остались незаконченными. О публицистике писатель говорил, что она для него — способ непосредственно влиять на жизнь, защищать права и достоинства человека всюду, где это можно сделать при помощи пера.
1886 год был ознаменован для Владимира Короленко женитьбой на Евдокии Ивановской. Они были знакомы задолго до свадьбы и стали счастливой семейной парой. Для писателя этот брак был единственным. В этом же году свет увидело первое издание книги Владимира под названием «Очерки и рассказы», которое включало несколько сибирских новелл. Затем были опубликованы «Павловские очерки», написанные в период пребывания Короленко в селе Павлово. Основной их темой стало описание тяжелого положения, в котором находились кустари-металлисты села, задавленные нищетой.
Вышедшие следом за первыми сборниками книги «Сон Макара», «Слепой музыкант», а также «В дурном обществе» вызвали настоящий восторг у читателей. В качестве основного материала, использованного писателем, выступили его детские воспоминания и впечатления об Украине. Тяжелый период репрессий и философских раздумий обогатил прошлые наблюдения социальными выводами, придав работам зрелость и правдивость.
Следующие годы писатель посвятил путешествиям. При этом им были посещены не только края обширной России, но и Америка. В начале 90-х годов Владимир посетил Всемирную выставку в Чикаго. Впечатления от поездки и собранный материал позволили ему написать рассказ «Без языка», который фактически стал романом, повествующим о жизненном пути украинского переселенца в Америке. Произведение увидело свет в 1895 году, принеся Владимиру Короленко славу не только на родине, но и за океаном. Эту и другие его книги начинают переводить на иностранные языки.
Не все знают, что выражение «фабрика смерти», которое часто применяю к нацистским концлагерям, принадлежит Короленко. Только он имел в виду знаменитые бойни в г. Чикаго. Он побывал в Америке и поразился, что эти бойни считаются местной достопримечательностью, как великолепно отлаженный конвейер, что туда приводят детей полюбоваться на работу мясников. А мясники еще и привыкли вымогать у посетителей чаевые. Очерк под названием «Фабрика смерти» был написан в 1895 г.
В 1900 г. Короленко был избран в Академию наук почетным академиком по отделению изящной словесности. На адрес журнала «Русское богатство», в котором он сотрудничал, пришла телеграмма: «Прошу редакцию поздравить Владимира Галактионовича Короленко с переходом его из дурного общества в самое избранное». Однако академиком Короленко пробыл всего 2 года. В 1902 г. он выдвинул кандидатом в почетные академики Максима Горького. 1 марта Горький был избран. Однако Николай II в письме на имя министра народного просвещения выразил «глубокое возмущение» избранием. Академия отменила результаты выборов. В знак протеста Короленко и Чехов сложили с себя звания академиков. В марте 1917 г., уже после свержения самодержавия, почетный академик Н.Д. Овсянико-Куликовский прислал Короленко письмо с просьбой дать согласие баллотироваться в академики. Писатель ответил отказом.
В конце 90-х годов писатель переселился в Полтаву, в которой и остался до конца жизни. Здесь, на хуторе Хатки, у него была дача. В течение многих лет Владимир и его семья приезжали в этот дом на лето. Сегодня здесь музей.
В Полтаве началась работа над величайшим произведением, которое должно было объединить в себе всю мораль жизни самого Короленко. «История моего современника» - именно так Короленко назвал свою последнюю книгу. Однако «лебединая песнь» так и не была спета. Произведение осталось незавершенным. Писатель умер от воспаления лёгких на самом пике кульминации рассказа.
Провожать его пришёл весь город. Но вдова попросила, чтобы речей не произносили, и с Владимиром Галактионовичем прощались в тишине. Наверное, каждый думал о своём. И впору согласиться с утверждением критика А. Горнфельда, который работал с Короленко долгие годы, что он сам, его жизнь и существо – это лучшее произведение писателя. И вряд ли кто станет оспаривать это мнение.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1
- Ну, слава богу! - сказал я с радостью. - близко ночлег!
Гребец повернулся, посмотрел и сказал:
- Далече!
Я не поверил... Но гребец был прав: оказалось, действительно далеко.
Свойство этих ночных огней - приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью...Кажется, вот-вот ещё 2-3 удара веслом, - и путь кончен...
А между тем - далеко!..
И долго ещё мы плыли по тёмной, как чернила, реке.... А огонёк все стоял впереди, переливаясь и маня, - все так же близко и все так же далеко...
Мне часто вспоминается теперь и эта тёмная река, заменённая скалистыми горами, и
этот живой огонёк.
Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течёт все в тех же угрюмых берегах, а огни ещё далеко. И опять приходится налегать на весла...
Но все-таки... Все-таки впереди - огни!..
В.Г.Королен...ЕщёКак-то давно, тёмным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки мелькнул огонёк. Мелькнул ярко, сильно, совсем близко..
- Ну, слава богу! - сказал я с радостью. - близко ночлег!
Гребец повернулся, посмотрел и сказал:
- Далече!
Я не поверил... Но гребец был прав: оказалось, действительно далеко.
Свойство этих ночных огней - приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью...Кажется, вот-вот ещё 2-3 удара веслом, - и путь кончен...
А между тем - далеко!..
И долго ещё мы плыли по тёмной, как чернила, реке.... А огонёк все стоял впереди, переливаясь и маня, - все так же близко и все так же далеко...
Мне часто вспоминается теперь и эта тёмная река, заменённая скалистыми горами, и
этот живой огонёк.
Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течёт все в тех же угрюмых берегах, а огни ещё далеко. И опять приходится налегать на весла...
Но все-таки... Все-таки впереди - огни!..
В.Г.Короленко "Огоньки".
*
- Будет буря, товарищ!
- Да, капрал, будет сильная буря!
Дыхание близкой грозы веяло над океаном.Над темною зябью, точно крыло испуганной птицы, мелькал парус. Рыбак направлял свою лодку к форту.
Испанцы приняли рыбака. Лодка мерно качалась под окном кельи испанской военной тюрьмы, и на неё из окна смотрел Хуан-Мария-Хозе- Мигуэль- Диац, инсургент и флибустьер. Испанцы взяли его в плен, привезли на остров и посадили в башню, откуда он мог видеть далекий берег, вспоминать и надеяться...
Кипучий восторг переполнял застывшую душу Диаца. Он крепче сжал руль, натянул парус и закричал.. Это был крик неудержимый радости, пробудившейся и сознавшей себя жизни.
Он знал, что он свободен!..
Лодка встала на самой вершине вала, дрогнула, колыхнулась и начала опускаться.
Со стены её видели в последний раз, но ещё долго форт посылал выстрел за выстрелом бушующему морю.
А наутро солнце опять взошло в ясной синеве. Море стихало. Синие тяжелые волны
все тише бились о камни, сверкая на солнце яркими веселыми брызгами.
Всюду смеялась жизнь, проснувшаяся после бурной ночи.
- Наверно, погиб! Это было чистое безумие.., - сказал испанец, стоящий на стене форта.
Молодой офицер повернул к говорившему задумчивое лицо.
- Да, вероятно, погиб. А, может быть, смотрит сейчас на свою тюрьму вон с тех гор.
Во всяком случае, море дало ему несколько мгновений свободы!..
А кто знает, не стоит ли один миг настоящей жизни целых годов прозябанья!..
Однако, что это там?
Они не могли понять, что значило непонятное оживление на позициях восставших.
Ответ ли это на вопрос об участи беглеца? Или просто случайная перестрелка внезапной тревоги? Ответа не было.
Сверкающие волны загадочно смеялись, набегая на берег и звонко разбиваясь о камни...
*
В.Г.Короленко.