Отрывок из книги «ВЧЕРА БЫЛА ВОЙНА»
В конце восьмидесятых, я впервые приехал в Лиепаю и нашел памятное место захоронения расстрелянных евреев в Шкеде! Почти у самого берега стоял памятный обелиск и длинный могильный холм, на который я положил куклу в память о желании бабушки Ханы. Помню, что меня поразило тогда — неухоженность этого места. Из рассказов мамы я помнил, что бабушка Хана хотела внучку, а бабушка Мария — внука!
Бабушка Хана! Ты хотела девочку? Я здесь, твой внук! Ты видишь меня? Я положил тогда на могильный холм куклу — девочку и букет белых роз. Долго стоял я на этом месте, пытаясь представить что происходило тут ? Что чувствовали в последние минуты жизни люди декабрьским морозным днём, когда фашисты заставляли их раздеваться и голыми гнали ко рву на расстрел. Кто и как смог воспитать этих недочеловеков? Откуда и почему эта ненависть? Ответ очевиден — раковая опухоль человечества — национализм, который порой приобретает чудовищные формы, за пределами понимания человеческого разума, и ведёт к гибели сотни тысяч людей и только потому , что они рождены не той мамой, не с тем цветом кожи и глаз. Национализм уже долгие годы, как политический курс процветает в моей стране. Запреты на идентификацию русскости — стало краеугольным камнем этой политики. В свих предложениях ястребы доходят до крайности. Один из них господин Кирштейнс договорился предложив изолировать тех русских в лагеря за колючую проволоку со сторожевыми вышками, которые выражали свой протест на варварские действия властей , сносивших памятник воинам - освободителям в Парке Победы в городе Риге. И это в стране Евросоюза, в стране которая с одной и той же трибуны проповедуют демократические ценности и махровый национализм! Смешивать вождизм, насилие которое он порождает во имя передела сфер влияня и обвинять в этом народ , который сам является его жертвой — преступно.
Тогда я ещё много не знал о тех трагических событиях которые пришлось пережить моим близким в первые дни войны.
С пятнадцати лет я жил и работал, а затем учился в Риге. Домой, в Кулдигу, ездил редко. Вскоре моя семья переехала жить в Молдавию. Там жили родители Николая. Николай – это мой отчим. О своём отце, Быховского Ефиме Абрамовиче, старшем лейтенанте , проходившем службу в 148 авиационном полку , о его родителях, которые за несколько месяцев до начала войны приехали из Москвы встречать своего первого внука, я почти ничего не знал. Не знал адреса, по которому жила наша семья по приезду в Латвию. Не знал о том, что я родился в Лиепайской женской тюрьме. Не знал, что факт расстрела родителей моего отца, с немецкой педантичностью зафиксирован документально. Не знал, что уже долгие годы их фамилии и имена нанесены на мемориальный памятник, стоящем на Ливском кладбище города! И самое невероятное! Не знал, что ровно восемьдесят лет в Лиепайском ЗАГСе лежало мое свидетельство о рождении, в котором был зафиксирован факт моего рождения и где я записан, как Быховский Игорь. Вот они гримасы войны и послевоенного времени. Я прожил свою жизнь своим среди чужих и чужим среди своих!
Все эти последние события произошли по счастливому стечению обстоятельств, которые произошли со мной в последние годы. Я бесконечно благодарен моей жене, Ларисе Глазуновой, которая привела меня в этот город. Город в котором я родился, но никогда не жил. Благодарен председателю еврейской общины города Анне Петровой и одной из основательниц и неутомимому поисковику общины Илане Ивановой. Благодарен Розалии Сухарь и Эдуарду Каплан , благодарен председателю фонда «Память народа» Сергею Петрову, благодарен работнику Лиепайского ЗАГСа Дагмаре Безлепкиной и работникам республиканского архива ,оказавшим неоценимую помощь в поиске архивных документов.Моему деду, Абраму Марковичу и моей бабушка по линии отца, Хане Хаймовне, не суждено было увидеть меня. Они приняли мученическую смерть от рук фашистов и их сообщников . Их расстреляли 4 июля 1941 года дедушку у маяка , а бабушку в парке Райниса , за двадцать три дня дня до моего рождения! Моя мама, лейтенант медицинской службы, Глазунова Нина Сергеевна которая прибыла в Латвию в 1940 году в составе 119 авиационной базы, и до последних часов обороны города работала в военно – морском госпитале и прошла весь ужас событий происходящих в обороняющемся городе и оказалась в тюрьме на последнем месяце беременности, где я и родился 26 июля 1941 года и прошла вместе с моей бабушкой Марией всю оккупацию.
Трагична судьба моих родных и в чем то схожа с судьбами миллионов, которые прошли плен и пережили фашистскую оккупацию. И как бы не старались новоиспечённые историки переписать историю, умалить, стереть память о миллионах, которые погибли в молохе войны, освобождая мир от коричневой чумы, пока живы мы , их потомки — это не удастся никому — память неистребима! Память о них, о тех, кто спасая мир не дошли, не долюбили , не дожили — вечна!
Сегодня, гуляя по Приморском парку, я вижу их своего дедушку в образе отца, пытаюсь представить себе образ бабушки Ханы. Не сохранилось ни одной фотографии. Я умею увидеть их там, в парке, красивых и счастливых, под голубым небом Балтики. Почувствовать их слёзы и ужас в последние часы их жизни , когда в лицо им смотрело дуло винтовки. Это был первый опыт фашистов массовых расстрелов , когда в каждого несчастного стреляли двое убийц. Один целился в область сердца, второй в голову. Маленьких детей приказывали держать слева, что бы не тратить пули. Раненых добивали из пистолета.
Я часто захожу в подъезд дома , по адресу улица Пелду 32 /34 стою у входной двери квартиры номер три, касаюсь дверной ручки, которая сохранилась с тех времён и чувствую руки моих родных, которым так и не удалось увидеть своего внука. Я уверен, что мои бабушки Мария, Хана и дедушка Абрам, мои ангелы хранители и во многом ведут меня по жизни.
Судьба привела меня, на излете жизни, в этот город под липами. В город, где я родился и никогда не жил! В город, в котором в моих восемьдесят лет, для меня открылись многие, неизвестные мне детали трагических событий из жизни моей семьи…
Комментарии 1