Когда его внесли в приемный покой госпиталя, было ясно, что - это утопленник...
Стоял февраль. На улице не было снега, но небо свинцовыми гроздьями предупреждало о его скором появлении. И тут во дворе загудела, завыла сирена подъезжающей машины скорой помощи.
- Кажется, кого-то привезли и, наверное, тяжелого, раз так сообщают о себе, - глубокомысленно произнес дежурный врач.
Послышался звук открываемой двери, и в коридоре затопали, зашумели сразу множество голосов:
- Да скорее же вы, открывайте вторую дверь, несите его сюда.
Дверь приемного покоя резко отворилась, и на пороге показался мужчина с ребенком на руках. Следом за ними, не отставая, а, держась обеими руками за свою голову, шла женщина. Лицо ее выглядело смертельно бледным, и было слышно, как она громко шепчет:
- Правда, он живой? Ведь, правда?
Я в этот злополучный день был дежурным хирургом. Не люблю работать в выходной день. В будни время как-то бежит быстрее. И врачи все на местах и лаборатория тут, как тут, и рентгенологи, короче, когда все вместе, то и вопросы решаются быстрее.
- Куда? - произнес мужчина, - куда мне его, помогите, пожалуйста, вы же военный доктор, вы же все… все можете… и заплакал.
Все как будто очнулись от оцепенения:
- Давайте несите ребенка на кушетку, - резко произнес старший нашей смены врач, - дежурный хирург, осмотрите ребенка, пусть на всякий случай подготовятся реаниматологи.
Я глянул на ребенка и оцепенел. Год тому назад у меня было такое же дежурство. Стоял декабрь месяц и на улице города, лежал снег. В приемный покой обратилась наша буфетчица из столовой. Она просила разыскать сына, который пришел к ней после детского садика и попросил разрешения, пока мама еще на работе, покататься на санках. Прошло больше двух часов, на улице стемнело, а ребенок все не возвращался. Мы подняли всю дежурную службу, попросили по отделениям выздоравливающих больных в помощь, обошли всю территорию и только глубокой ночью обнаружили, что в закопанной на территории цистерне с резервной водой, открыта горловина и рядом с ней следы от санок. Ребенка достали, но было уже поздно. Он и одет был точно также, в синюю курточку и меховую шапочку, завязанную под подбородком.
Все было, как тогда, даже возраста они были одинакового.
- Сколько прошло времени с момента, как вы его нашли?
- Не знаю, - ответил отец ребенка, - его обнаружили соседи плавающим в канаве, и он еще, по их словам, подавал признаки жизни. И потом в машине ему делали искусственное дыхание…
- Все понятно. Пожалуйста, отойдите в сторону. Коллеги, - это уже дежурной смене, - займитесь с родителями.
Я осмотрел малыша, и первое что сделал - снял его шапочку и расстегнул куртку. Личико ребенка было синюшным, зрачки широкие и не реагировали на свет, пульс и дыхание отсутствовали.
-Из него воду удаляли?
-Кажется, нет.
Все понятно, ему проводили искусственное дыхание с легкими, наполненными водой.
Я перевернул малыша лицом вниз, подставил свое колено и с силой стал нажимать ему на спину. Вода хлынула из его ротика. Потом уложил на кушетку и сделал принудительный вдох, затем трижды нажал на грудную клетку, помогая маленькому сердцу разогнать кровь по сосудам.
-Время холодное, возможно мозг еще не погиб, есть же случаи, когда люди под снежной лавиной сохраняли искорки жизни больше суток, - эти мысли надежды не покидали меня, пока я пытался вернуть к жизни ребенка.
Стрелки настенных часов медленно отсчитывали минуты - две, три, пять и вдруг, что-то ожило там, внутри. Это было похоже на мурлыканье котенка под рукой.
И тут ребенок издал по-взрослому громкий вздох, он был с каким-то нечеловеческим надрывом, как будто с силой выбирался из цепких лап смерти.
- Скорее в реанимацию, его нужно перевести на управляемое дыхание, сам он долго дышать не сможет.
- Алешенька, сынок, он жив? - очнулась от оцепенения, как от глубокого обморока, молчавшая до сих пор, мать ребенка, - Доктор он правда живой? Вы спасете его?
- Теперь уже будем надеяться, - коллеги, необходимо вызывать по сан авиации детскую реаниматологическую помощь.
Алешу, на руках понесли в реанимацию. Теперь оставалось ждать специалистов из области.
В палате, куда поместили малыша, стояла напряженная тишина. Задумчиво мерцали лампочки монитора, и натужено работал аппарат искусственного дыхания, он помогал маленькому организму выстоять. Узкие зрачки его небесно-голубых глаз показывали, что ребенок жив, что организм борется с навалившейся на него бедой.
Специалисты "сан-авиации" прибыли через два часа. Войдя в палату и осмотрев ребенка, вынесли свой вердикт:
- Ребенок не жизнеспособен, за то время, что он был в состоянии клинической смерти, мозг его погиб. Отключите аппарат и ждите исхода.
От неожиданности все, кто находился в палате, потеряли дар речи:
- Коллеги, вы что? - наконец-то обрел голос наш реаниматолог, - если зрачки узкие и реагируют на свет, значит, мозг жив.
- Не обязательно, сколько времени прошло после утопления? А транспортировка и вы сами говорите, что вода присутствовала в легких, следовательно, реанимационные мероприятия, проводимые кем-то в машине были не эффективны. Да у него уже наступили необратимые явления. Не работают почки и…
Я не дал закончить областному специалисту:
- Давайте проверим, у нас, правда, нет детского катетера, но у вас, надеюсь, найдется?
- Конечно, найдется, но что это даст? - начал ворчать мужчина из приехавшей бригады.
- А давайте попробуем, - почти хором сказали женщины из той же команды.
Они достали тоненький детский катетер и только попытались вставить его, как вдруг, малыш будто услышал нас. Упругая струя, соломенно-желтого цвета, словно вырвавшись из плена, забрызгала всю группу склонившихся над ним людей.
- Живой, живой, - громко заговорили наши.
- Хорошо, мы остаемся еще на пару часов, потом отключим ребенка от аппарата и, если он будет дышать самостоятельно, заберем его с собой.
Через три часа Алешку увезли.
Прошло два года. Случай с Алешкой стал стираться в памяти. Я не знал о дальнейшей судьбе ребенка, как однажды в один из выходных дней мне позвонили в дверь. На пороге стоял мужчина, что-то очень знакомое было в его лице и взгляде.
- Вы меня не узнаете?
- Извините, что-то припоминаю, вы у меня лечились или мы вместе работали? Да вы проходите.
- Не то и не другое, а этого мальчишку не помните?
И тут из-за его спины выглянула улыбающаяся детская физиономия.
Я его сразу узнал - это был он, Алешка.
- Алеша? - начал неуверенно я.
- Да он это, он. Алексей, иди и поздоровайся со своим спасителем. Вы извините, что мы так долго не появлялись. Год реабилитации, потом адрес ваш не могли найти, да и по стране вы любитель путешествовать. Ничего, зато теперь встретились, а теперь и в дом можно войти, если не возражаете.
-Конечно, проходите, - чего-то растерялся я, видимо от неожиданности этой встречи.
Алешка читал мне стихи, бегал по комнате, рассматривал мою коллекцию ракушек, прикладывал их к уху и слушал море.
- А я в бассейн хожу, - вдруг остановившись, сказал он мне, - папа сказал, что человек обязательно должен уметь плавать, чтобы не утонуть, а вы умете плавать?
-Конечно, умею, - неожиданно осипшим голосом ответил я и добавил, - счастливого тебе плавания, малыш.
Я уже давно на пенсии, но работаю хирургом в городской поликлинике. Как- то, во время проведения очередной диспансеризации, ко мне подошел высокий стройный офицер в звании капитана третьего ранга.
- Здравствуйте, Михаил Борисович, - произнес он красивым густым баритоном, - давно мечтал с вами встретиться.
-Здравствуйте, Алексей Иванович, - ответил я, взглянув в медицинскую книжку, - мы с вами знакомы?
-Еще как!
Я внимательно вгляделся в его лицо, и что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его больших сине-голубых глазах:
-Алексей? Алешка? - неуверенно начал я, - это ты?
-Да я, конечно я. Только что прибыл из академии и сразу разыскал вас. Ваше пожелание выполнено. Я - морской офицер!
***
Источник
https://dzen.ru/osvod
Комментарии 15