Очень редко можно проследить начало литературной деятельности великого писателя: в массе своей первые опыты писатели уничтожают и тем более не оставляют юношеских дневников. В этом отношении Лев Толстой является уникальной фигурой в русской и мировой литературе. Нам известна история создания первого произведения, написанного автором романов «Войны и мир» и «Анна Каренина», более того: до нас дошли дневники, которые позволяют понять, как в самом обычном представителе своего времени появились первые признаки гения.
Дневники Толстого уникальны. Таких дневников нет ни у Чехова, ни у Достоевского или Пушкина, ни у любого другого русского классика. В них будущий автор великих романов предстаёт таким, каким он был на самом деле, без прикрас. Интересно, что эти записи дошли до нас не против воли «яснополянского старца». Ещё при жизни Толстой дал добро на публикацию этих записей, хотя ничто не мешало ему уничтожить их, создав для будущих поколений образ безгрешного гения.
Во многом именно из-за этих записей многие не верят в проповеди Толстого: трудно разделить 25-летнего автора «Детства», который кутит, играет в карты, ходит к цыганам, с удовольствием охотится, и 80-летнего старца, проповедующего непротивление злу насилием, вегетарианство, выступающего против убийства животных.
Дневник Толстой начинает вести в 1847 году, в возрасте 19 лет. На тот момент молодой граф уже стал собственником усадьбы Ясная Поляна после раздела имущества рано умершего отца. Он с венерическим заболеванием лежит в больнице и размышляет о жизни. Первая запись в тетради гласит: «…я ясно усмотрел, что беспорядочная жизнь, которую большая часть светских людей принимают за следствие молодости, есть не что иное, как следствие раннего разврата души…»
Толстой решает круто изменить свою жизнь и устанавливает для себя несколько десятков «правил жизни», которые были строго систематизированы и которые ни в коем случае нельзя было нарушать. Среди них есть и очень дельные, такие, например, как правило № 9: «Занимайся более сам с собою, чем мнением других». Есть наивные, как, например, в разделе «Правила для подчинения воле чувства любви» («Отдаляйся от женщин») или из раздела «Правила для подчинения воле чувства корыстолюбия»: «Живи всегда хуже, чем ты бы мог жить».
После установления «Правил жизни» Толстой выходит из больницы и… продолжает жить прежней жизнью: карты, цыгане, долги, безделье. Вскоре ему приходится уехать на Кавказ, и это был не столько поступок патриота, сколько желание убежать от светской жизни и долгов: у него нет денег даже на то, чтобы заплатить портному за военную форму.
Однако и на Кавказе жизнь молодого графа остаётся прежней. Дневник с 47-го по 54-й год — смесь самобичевания, отчаянья, наивных, противоречивых философских выкладок, отчётов о выполнении (а чаще — о невыполнении) всё новых и новых «правил жизни»: «…Имел женщин, оказался слаб во многих случаях — в простых отношениях с людьми, в опасности, в карточной игре, и всё так же одержим ложным стыдом. Много врал...»; «…Проиграл сверх того, что было в кармане <...> Ленился очень много; и теперь не могу собрать мыслей и пишу, а писать не хочется…»; «…Влюбился или вообразил себе, что влюбился, был на вечеринке и сбился с толку. Купил лошадь, которой вовсе не нужно…»; «…Живу совершенно скотски; хотя и не совсем беспутно, занятия свои почти все оставил и духом очень упал…»; «…Приехал я в Москву с тремя целями. 1) Играть. 2) Жениться. 3) Получить место. Первое скверно и низко <…> Второе, благодаря умным советам брата Николеньки, оставил до тех пор, пока принудит к тому или любовь, или рассудок, или даже судьба, которой нельзя во всем противудействовать…»; «…ездил на охоту, волочился за казачками, пил, немного писал и переводил <…> С ноября месяца я лечился, сидел целых два месяца, то есть до нового года, дома; это время я провел хотя и скучно, но спокойно и полезно — написал всю первую часть [«Детства» – прим. ред.]».
Для многих исследователей творчества Толстого до сих пор остаётся загадкой, как 25-летний, ничем не выделяющийся из общей массы людей своего времени юноша смог создать такое произведение, как «Детство». Дело в том, что никто до Толстого не дебютировал таким образом. В этом произведении писатель пытается проанализировать события из своего детства и понять природу человеческой психологии, причины, которые создали его таким, какой он есть. Для современной культуры такой подход к созданию литературного произведения не кажется чем-то удивительным, но в те времена это был подлинный прорыв. Более того, непривычной была сама тема: загадочный мир детства не был предметом внимания для писателей, художников, философов, и Толстой сделал это первым.
Но это ещё не всё. Сама по себе идея повести не стоила бы ничего без толстовского стиля, который поразил современников не меньше всего остального. В повести 25-летнего автора уже реализованы уникальные художественные приёмы, которые позже он будет широко использовать в своих больших романах. Именно в повести «Детство» Толстой впервые применяет приём, который критики позже назовут «диалектикой души». Описывая состояние героя, он использует внутренний монолог, который позволяет передать резкие изменения состояния героя: от радости к горю, от злости к чувству стыда. Автор глубоко проникает в психологию ребёнка, стремится найти внутренние, а не внешние причины его поступков.
В повести существует два главных героя: Николенька Иртеньев и взрослый человек, который вспоминает своё детство. Конфликтом является само сопоставление взглядов ребёнка и взрослого автора. Это дистанцирование позволяет сделать события значимыми и важными для современной Толстому жизни, анализировать русскую жизнь в целом.
Проза Толстого моментально стала частью русской культуры потому, что она была, с одной стороны, новаторской, а с другой — вбирала в себя всё лучшее из отечественной литературы: мастерски созданные портреты героев, прописанные до мельчайших деталей пейзажи, описания атмосферы старой помещичьей усадьбы, её быта.
Рукопись «Детства» Толстой отправил Некрасову, в самый влиятельный литературный журнал того времени «Современник». Редактором было изменено название: повесть вышла под заголовком «История моего детства». Это взбесило Толстого. В письме Некрасову он пишет: «История МОЕГО детства никому не будет интересна!» — и делает несколько дерзких замечаний. Впрочем, это письмо он отправил не Некрасову, а брату, чтобы показать, как он может говорить со знаменитым поэтом.
В последующие годы Толстой напишет продолжение «Детства» — повести «Отрочество» и «Юность», попадёт на бастионы Севастополя во время осады, будет рисковать жизнью, создаст прославившие его «Севастопольские рассказы», вернётся в Москву звездой первой величины, но вскоре скроется в своём имении, чтобы создать романы, ставшие мировой классикой. И всё же повесть «Детство» остаётся первым, а значит, и одним из самых главных творений русского классика.
К кавказскому периоду своей жизни Толстой будет неоднократно возвращаться в литературных произведениях. О своих дневниках того времени он напишет: «...разбирал свои старые тетради, непонятная, но милая дичь...». Есть, правда, и другое его высказывание о них в письме к А. А. Толстой от 3 мая 1859 г.: «На Кавказе я стал думать так, как только раз в жизни люди имеют силу думать».
К. Яблочкин
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев