🇷🇺🇷🇺🇷🇺🌟🌟🌟
14.08.2024
💥АНАЛИТИКА💥
Геннадий Алёхин
полковник запаса, ветеран боевых действий
🌟🌟🌟🌟🌟
Любой военный конфликт - это всегда совокупность процессов. Одновременно рядовые и офицеры ведут бой и врываются в окопы врага, а дипломаты за чашкой чая обсуждают различные условия возобновления переговоров.
Одним из элементов боевых действий является доставка ресурсов, способность в назначенное время и с минимальными затратами переправить груз или личный состав в нужное место.
Все это называется логистикой. Важнейшей задачей при этом считается отсечение группировки противника от коммуникаций и средств пополнения провианта, личного состава, боеприпасов.
Говоря простым языком, логистика — это совокупность различных процессов, в рамках которых организуется движение войск и материально-технических ценностей. Грубо говоря, это учение о планировании, движении и управлении имеющимися средствами. В идеале при правильно организованной логистической цепочке груз или личный состав из пункта А в пункт Б должны поступить в нужное время (не минимальное, а именно нужное) с минимальными же затратами.
Почему это важно, казалось бы, понятно, но уточним. Первое, оно же главное: танк без топлива и снарядов — просто дорогой металлолом. Армия без продовольствия и должного обеспечения средствами ведения боя — толпа мужиков из отряда батьки Махно, ищущих, кого бы ограбить и чего бы съесть.
В современной войне значение средств поражения противника и возможности их использовать возросло многократно. Если в Средние века, да и отчасти в Новое время, гарнизон города или крепости мог сглаживать нехватку снаряжения и боеприпасов толщиной стен и вынужденностью противника наступать, то теперь поселок городского типа, оборудованный в фестунг (город-крепость), но окруженный и лишенный подвоза боеприпасов, может лишь сдаться на милость победителя.
Как пример — "героическая" оборона Мариуполя бандитами из полка "Азов"*. После того, как сообщение с основными силами было прервано, сидение в казематах "Азовстали" не решило вообще ничего. С голыми руками на пулемет не пойдешь.
Когда военно-политическим руководством страны было принято решение о начале спецоперации по демилитаризации и денацификации Украины, то, видимо, оно вовсе не имела в виду, что придется с боями занимать всю территорию бывшей союзной республики. Почему же тогда вместо маневренной войны, войны стремительных натисков и занятия узловых пунктов коммуникаций СВО превратилась в современную версию Первой мировой "с высокоточным оружием и FPV-дронами"?
Первое, оно же главное: скорее всего, никто из сторон даже не догадывался о том, что в итоге получится. Увидев, что предыдущая стратегия оказалась ошибочной, а враг, накачанный западным оружием, деньгами и пропагандой, готов сделать то, что обещал все постмайданные годы, министерство обороны и Генеральный штаб перешли от СВО к полноценной войне.
Проведя частичную мобилизацию, уплотнив фронт личным составом и укреплениями, российские военные взглянули на карту другими глазами.
Украина имела, пожалуй, самую разветвленную дорожную сеть во всем бывшем СССР. Населения на юге жило много, крупных промышленных предприятий тоже изрядно, кроме того, на территории Украины находилось три военных округа: Киевский, Одесский и Прикарпатский. Это были лучшие, самые укрепленные военные образования.
Второй момент — это украинская энергетика. После того как "Незалежная", отринув цепи "советской оккупации", стала жить своим умом, вдруг оказалось, что заводы по производству сложной техники (например, на 1991 год Украина обладала таким производством, что была готова самостоятельно запускать ракеты в космос без кооперации с другими странами) — это излишнее баловство.
А вот атомные станции, а также каскад гидроэлектростанций Днепра просто так закрыть не вышло бы. Это высвободило значительное количество электроэнергии, которая и используется для обеспечения следования железнодорожных составов, основных средств для перевозки боеприпасов и личного состава к фронту.
Удары по "критической инфраструктуре" наносятся постоянно, определенный результат, конечно, получен. Но говорить о полной деэлектрификации Украины не приходится. Вместе с тем в сеть стали попадать кадры, на которых составы поездов везут уже не электровозы, а тепловозы, зачастую и архаичные паровозы.
Отдельной проблемой остались мосты через Днепр. Разумеется, театр военных действий на Украине не иносказательно рассекается надвое великой рекой, по которой когда-то шел путь из варяг в греки. Казалось бы, самое логичное решение — это разнести коммуникации через реку, что автоматически лишает гарнизоны, расположенные на Украине, какого-либо снабжения.
Однако тут все оказалось значительно сложнее. Как показала практика уже украинской военной науки, по Антоновскому мосту, соединяющему Херсон с левобережьем, попало более 100 ракет. Но после оставления города российские войска, наложив на пробоины железные листы, смогли по нему покинуть территорию, а уже после сами подорвали мост, чтобы противник был не в состоянии им воспользоваться.
Как следствие, ракетные удары по данным объектам логистической инфраструктуры крайне неэффективны. А главное — это ведь дорого. Ракета, летящая в мост, не летит в склад, штаб или скопление войск противника. Теоретический выход был найден: у Российской армии на вооружении оказался "боевой чугуний", бомбы ФАБ-500, 1000, 1500 и 3000.
Вопрос не праздный. Если рассматривать спецоперацию с логистической точки зрения, то мы получим следующие обстоятельства. Во-первых, у страны остается выход к морю — это порты Одесской и Николаевской области. До недавнего времени их не трогали, т. к. они подпадали под договоренности о зерновой сделке, но теперь, скорее всего, морские транспортировки на Украину будут прекращены. Мера, безусловно, нужная, т. к. наиболее эффективными всегда являются поставки морем, прежде всего по соотношению количества.
Во-вторых, Украина имеет длинную и протяженную границу со странами, входящими в том числе в блок НАТО. Прежде всего украинско-польская граница. Очевидно, что это место является главным узлом, через который на Украину поступают боеприпасы, танки, бронетехника и пр. Однако Украина также граничит со Словакией и Румынией, тоже являющимися членами НАТО и крайне неприветливо относящимися к Российской Федерации. Чтобы перекрыть этот участок, потребуется значительно большее количество войск. Выступать придется и со стороны Белоруссии, что тоже будет заметно нашим противникам.
Эффективный и достойный результат, как показала практика СВО, получается в случае, если удары наносятся по замаскированным складам с полученной техникой и вооружением. Разумеется, ВСУ и к этому приспособились, разделяя крупные хранилища на большое количество малых складов, чтобы успех российских ВКС был ограниченным.
В конечном итоге, сама по себе стратегия разрушения складов имеет смысл, но теряется в случае с отсутствием наступления. Скорее всего, страны НАТО будут и дальше подвозить ВСУ боеприпасы и оружие. И если Россия, находясь в полупассивной обороне, станет их уничтожать, то это, конечно, затруднит деятельность ВСУ, но не сделает ситуацию критичной.
Поэтому уничтожение объектов логистического значения (склады с вооружением, переправы, железнодорожные линии, мосты и пр.) стали приоритетной целью на локальном участке ведения боевых действий. Грубо говоря, во время уже российского наступления в тылу у украинских войск полыхает топливо, разрываются снаряды. Скорее всего, это потребует увеличения координации между сухопутными войсками, космической и иной разведкой, артиллерией и прочими родами войск. В противном случае, как показывает опыт уже украинского наступления, пробить линию из мин, траншей и опорных пунктов в условиях своевременного подвоза боеприпасов практически невозможно.
Вопросы логистики и транспортных "рукавов" стали актуальными. В нашей армии до совсем недавних пор транспортировка грузов имела следующие характерные признаки:
– постоянная пересортица на складах, как продовольственных, так и ГСМ и РАВ (именно поэтому могут подать кумулятивы вместо ОФ и т. д., и это не является чем-то из ряда вон выходящим);
– ручная погрузка и выгрузка силами личного состава;
– крайне низкая, а чаще всего отсутствующая механизация погрузочно-разгрузочных работ;
– использование тарных грузов без поддонов;
– неумение использовать контейнерные перевозки и неиспользование контейнеров;
– организация хранения грузов на складах разной степени централизации, зачастую довольно крупных, находящихся в десятках километров от линии боевого соприкосновения (ЛБС).
Размеры складов, потребная численность личного состава для погрузочно-разгрузочных работ и движение грузовиков выдавали разведке противника места расположения этих складов, и с появлением у ВСУ РСЗО M142 HIMARS по складам артиллерийских боеприпасов немедленно начали наноситься высокоточные удары.
Склады начали рассредотачивать и убрали дальше от ЛБС (что при наличии у противника ракет с дальностью в сотни километров всё равно ничего не гарантирует). Отдельное внимание наши тыловые службы уделили логистике переднего края, то есть перевозке в непосредственной близости к линии боевого соприкосновения, в том числе доставке боеприпасов на передовую и вывозу раненных с неё.
Традиционно наша армия тяготела и тяготеет к железнодорожным перевозкам, но этот вид перевозок, способный обеспечить быструю перевозку больших масс войск или объёмов грузов по земле, плох во всём остальном – требования современной войны требуют настолько гибких логистических возможностей, что они просто не могут быть обеспечены железными дорогами, кроме того, невозможно проводить войсковые операции с настолько жёсткой привязкой к железным дорогам.
В отечественной экономике, кстати, железнодорожные перевозки давно и прочно потеснены автомобильными. На автомобилях построена вся логистика ВСУ – и мы на себе сейчас испытываем то, насколько она оказалась эффективна. НАТО и США тоже строят свою логистику на автомобильных перевозках, то есть их опыт говорит о том же самом.
Последней частью логистической цепочки "из тыла на передовую" является доставка грузов непосредственно на линию боевого соприкосновения, в пехоту. В условиях массового применения противником ударных FPV-дронов, это крайне затруднительно делать на автотранспорте.
Решением проблемы является так называемый "транспортёр переднего края". Именно на этом этапе остро нужна безэкипажная машина – довезти мелкую партию от брошенного контейнера или поддона до позиций войск.
Здесь надо отдать Минобороны должное – для решения таких (и не только таких) проблем были закуплены китайские малогабаритные транспортёры. Другое дело, что этого, похоже, недостаточно, да и машинка, при всех её плюсах, неоптимальная, нужно другое. Тем не менее, это как раз тот случай, когда на безрыбье и рак рыба, и надо продолжать эти закупки, насыщая воюющую армию малогабаритным транспортом. Что никак не отменяет необходимости разрабатывать нормальные транспортёры.
Правда, без приведения в эффективное состояние всей системы армейской логистики, эффект от этих транспортёров будет минимален, нужен именно системный подход.
Здесь необходимо сказать, что у отечественной промышленности есть серьёзные наработки по данной тематике. Так, КАМАЗ ведёт работы по автономному грузовику как минимум с начала 2010-х годов. Уже стартовали испытания беспилотного грузовика КамАЗ, пишет ТАСС. Их проводит Магнитогорский металлургический комбинат (ММК) на своих промышленных площадках: КамАЗ-43118 ездит по маршруту перевозки огнеупоров со складов на строительную площадку.
Для ориентации 10-тонный грузовик использует датчики, камеры, радары и данные навигационной системы, но пока автоматику контролирует человек-оператор, постоянно находящийся в салоне. Не так давно подобный грузовик показал УРАЛАЗ.
Таким образом, пусть не быстро, но приступать к высвобождению личного состава в сфере войскового транспорта пора уже сейчас, наработки для этого у отечественной промышленности есть.
🌟🌟🌟
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев