Наследство
— Я вам хочу прочитать одну историю из Афонского издания 1914 года о подвижниках благочестия XVIII-XIX века. Это замечательное чтение, которое показывает, как продолжалась религиозная жизнь в антиклерикальном XVIII веке. Там есть в частности чудесная история о ничем особенно не прославившемся Елецком священнике отце Иоанне Борисове. Слушайте. «Отец Иоанн имел характер прямой и нельстивый, не боялся обличать и больших богачей, коль скоро замечал за ними какие либо худые поступки. Был в городе Ельце богач Кирилл Петрович Желудков. Он был охотник между прочим до статуй и особенно до изваяний языческих богов. Неприятно было это для отца Иоанна, подобно тому, как святителю Митрофану неприятно было видеть таковые изваяния при доме Петра Великого в Воронеже. И вот он приходит к любителю статуй и говорит: «Кирилл. Истреби есаула медного, который стоит у врат твоих, высунув язык на храм Божий. Истреби и другие статуи! Эти идольские изваяния на балконе твоего дома! Зачем они тебе? Или ты забыл, что ты христианин, а не язычник? Истреби их! Не соблазняй ими народ и не срами себя». Кирилл Петрович послушался его, только не вполне. Есаула он уничтожил, а прочие статуи остались целы. Оскорбительно было для отца Иоанна таковое неполное послушание. Впрочем, очень скоро после того нечаянный случай увенчал успехом его желание. Идет мимо дома Желудкова мещанин Тулинов, и, встретившись с отцом Иоанном, говорит ему: «Батюшка! Благослови меня разбить статую на балконе! Эти идолы нас, православных христиан, смущают». «Хорошо, багословляю. Разбей!» Тот бросил большой камень в одну, и с Венеры голова соскочила. «Благослови меня разбить другую!» «Благословляю». Тот опять бросил другой камень, и Юпитер рассыпался! Желудков вскипел гневом, велел поймать виновного. Его поймали и как преступника повели в полицию, а из полиции скоро препроводили в тюремный замок. Отец Иоанн, узнав об этом, послал записку к Желудкову и виновного тот час освободили. Изваяний же идольских Желудков с тех пор вперед уже не заводил, и даже те, которые в саду стояли, уничтожил». Вот это история! И это явно наследие святителя Митрофана.
Виктор Маркович Живов захлопнул книгу. Мы должны были говорить о святителе Митрофане Воронежском, но разговор упорно переключался на царствование Петра.
Первая встреча
Царствование началось с заговора. В апреле 1682 года умер старший брат Петра – царь Федор Алексеевич. В результате борьбы за власть в среде боярских группировок, десятилетнего Петра объявляют новым царем. Но через месяц, ситуация меняется. Еще одно восстание в Москве, снова проливается кровь, и вот Петр уже царствует вместе со своим сводным братом Иваном Алексеевичем.
В том же апреле 1682, в самых первых его числах, сжигают на костре протопопа Аввакума, церковный собор учреждает новые епархии для борьбы с расколом. Среди таких новых епархий — Воронежская, выделенная из огромной Рязанской. В Москву, на поставление в епископа новой кафедры приезжает игумен Унженской обители Митрофан и становится невольным свидетелем кровавых сцен первого стрелецкого восстания и распрей бояр. 25 июня 1682 года новопоставленный святитель участвовует в венчании на царство юных государей — Иоанна и Петра. Так встретились на своем первом историческом перекрестке запуганный кровавым бунтом мальчик и умудренный опытом, почти шестидесятилетний игумен.
Призван исправлять
Святитель Митрофан, в крещении Михаил, родился в ноябре 1623 года во Владимирской губернии. До сорока лет он был приходским священником. После смерти жены принял постриг в Золотниковской пустыни в честь Успения Божией Матери. Монашеская жизнь в пустыни так нравилась ему, что он дает обет не покидать пустынь до смерти. Но через три года его благословили быть игуменом соседней Яхромской обители, уж больно просила та братия, а из Яхромской обители игумена Митрофана перевели настоятелем в богатый Унженский монастырь. Митрофан до конца своих дней скорбел о том, что не смог выполнить обета. Но это была не первая его скорбь. Всю жизнь желания монаха Митрофана не выполнялись. Разве что кроме пострижения в схиму. Зато труды его всегда были успешны. Так получилось, что его трудовой стезей стало дело исправления
Мощи назад
Тогдашний патриарх Иоаким поручил игумену Митрофану обитель с непростым наследством. Предыдущий игумен Никита с братиею, видимо, «по простоте душевной», не сообщил ни патриарху, ни царю об обретении в 1671 году мощей основателя монастыря преподобного Макария Унженского . При этом все положенные святым мощам почести, братия воздавала исправно. В монастыре даже совершали ежегодное празднование в память их обретения. Патриарх учинил следствие, в результате которого мощи положили обратно, под спуд, а игумена Никиту сослали. Залечить раны раздора и нестроения предстояло новому игумену. И он справился. Часто Митрофан ездил с иконой преподобного Макария в Москву, по просьбе царя Федора Алексеевича. Благодаря своей мудрости и терпеливому трудолюбию администратора, он стал известен при дворе.
Нагая Венера не в счет
Первое время Петр не показывал своего отношения к Церкви. Ну а разные «игры» не в счет.
— До возвращения из-за границы, когда он начинает брить бороды и менять летоисчисление, Петр, в общем, церковными делами не занят. Кощунствует понемножку. Но, это не воспринимается народом, как что-то ужасное. Всешутейный собор на Масленицу разъезжает в санях по Москве реке. И что ж? Это просто игры, масленичные гулянья.
Собственно по-настоящему Петр начал править после подавления стрелецкого бунта 1689 года. Тогда он казнил публично 2000 человек. Это было страшно.
— Патриарх Адриан, хотя и вел политику гибкую, но тут явился с иконой в руках печаловаться к царю. Но Петр его прогнал с позором. Сказал: «зачем ты пришел сюда с этой иконой! Бог нас поддерживает, а не этих мятежников». Природа печалования в том, что царь должен быть милосердным, это очень давняя традиция. А тут царь прогнал. Это более выразительная ситуация, чем несчастная нагая Венера в Воронежском дворце.
Мученик
— Этот эпизод был описан историком Голиковым в его труде по истории царствования Петра I. Он был апологетом Петра, и соответственно конфликт царя и епископа интерпретировал в своих терминах: вот какую снисходительность проявил Петр по отношению к владыке, а мог бы сделать что-нибудь совсем другое. Мы можем реконструировать эти события с другой точки зрения, как сам святитель Митрофан мог воспринимать этот конфликт. Он пришел в царский дворец в Воронеже, и увидел там статуи Меркурия, Геркулеса, нагую Венеру. Тогда «он поворотился назад и ушел». Об этом донесли Петру. Петр приказал ему прийти опять, но Митрофан ответил: «Пока Петр не уберет этих идолов, не могу войти во дворец». Петр опять посылает за епископом и добавляет угрозу «если он не придет, то ослушанием придержащей власти подвергнет себя смертной казни». Что Митрофану делать после этого? Он воспринимает эту ситуацию, как типическую, про которую он много раз читал в житиях мучеников, когда их призывали нечестивые римские императоры. Он готовится к мученичеству. Под вечер царь вдруг услышал благовест в большой соборный колокол. Так как на другой день не было никакого праздника, то государь велел справиться у святителя о причине благовеста. «Понеже мне, — отвечал святой Митрофан, — от его величества сказана смерть, того ради я, яко человек грешный, должен пред смертию своею принесть Господу Богу покаяние и испросить грехов своих прощение соборным молением и для сего я назначил быть всенощному бдению».
Неприятный царь
— И что же делает Петр? Он убирает эти статуи! После этого Митрофан является к нему с благодарностью за такое царское смирение. История выглядит не так, как ее изображает Голиков, мол, царь был снисходительный. Мы знаем, что Петр не был снисходительным. Просто он, встретив готовность пострадать, отступился вполне благоразумным образом. Трудно сказать, действительно ли он был готов казнить епископа. Бывали случаи сурового наказания архиереев. Например, был казнен Досифей Ростовский по делу царевича Алексия. Хотя все это дело было вымышленное. Скорей всего, царевич Алексий просто хотел сбежать, чтобы пересидеть в тихом месте, пока Петр не умрет. Царевичу, вероятно, сочувствовало девяносто процентов российского населения. Все-таки, Петр был очень неприятный царь.
Рог антихриста
Эта воронежская история особенно запомнилась народу, потому что царь, которого сам патриарх не смог упросить о милости, смирился пред непослушным епископом. Обычно Петру не перечили. Во всяком случае, открыто.
— Трудно реализовать протест в авторитарном государстве. Тебя схватят. Был, конечно, какой процесс Талицкого. Он обличал Петра как антихриста. Был Ларион Докукин, который свои тетради, обличающие Петра, прибил к Троицкому собору в Петербурге. Такие всплески были, и людей тащили в Преображенский приказ, и оттуда они живыми не выходили. Талицкого, например, четвертовали. Отдельные люди готовы были пострадать, но чтобы архиереи протестовали против самого всешутейского собора – такого не было
Постепенно все большая часть русского населения начинала думать, что царь, это и есть антихрист.
— Или «рог антихриста». То есть, антихрист, который только начинает показывать себя миру. Старообрядцы считали, что уже Алексей Михайлович – это «рог антихриста», а тут — православный царь, Богоизбранный помазанник, ездит на маскараде на свиньях и пародирует церковные обряды!
Раскол от власти
– Тем не менее, в XVIII веке были совсем другие основания для религиозного протеста, чем в нынешнем Российском государстве. Ведь никто у нас при советской власти не благословлял, пойти и публично кричать, что товарищ Брежнев антихрист. Или что большевистская власть это власть безбожников. Я говорю про послевоенное время. Как-то эту большевистскую власть терпели. Что мы видим в истории с отцом Иоанном Борисовым из Ельца? Он все-таки восстает против того, что идет от антиклирекальной власти екатерининского времени. Это элемент протеста против культурной политики Екатерины, то есть, против культурной политики доминирующей власти, когда она устраивает Раскол в обществе, хоть и действует очень осторожно.
Время без святых
– Как велась эта осторожная политика? Например, канонизация святителя Митрофана только третья по счету за все время от начала XVIII до середины XIX в. (Святителя Митрофана Воронежского канонизировали в 1832 году. Мощи его были обретены нетленными). Новых чудотворных икон тоже практически не появляется. Более того, за известия об их явлении начинают преследовать. У нас много историй о том, как начинают преследования за «использование святынь в корыстных целях». Такая политика власти вносила раскол в общество.
Сейчас у нас совершенно другая ситуация. Я не могу сказать, что нынешняя власть отличается благочестием, но она явно не борется с Церковью. В 1920-е годы Церковь нуждалась в защите. А сейчас от кого ее защищать? У нас, конечно, есть некоторое количество безбожников, но это нормальное дело. Сейчас уже почти не осталось государств с однородно-религиозным населением. Теперь Церкви нужна только любовь и терпимость.
Пастырь для неподвластных
Любовь и терпимость потребовались и новому епископу. Некогда ему было протестовать. За всеми «делами» 1682 года забыли ему дать на учреждение новой кафедры необходимую сумму денег. Да заодно забыли и позаботиться о месте его жительства. Владыка Митрофан пишет челобитные: «отпущен из Москвы на Воронеж в Смутное время, и ничем не пожалован». А паства, между тем, опять ему была дана «на исправление». Еще из челобитной: «у нас место украинское (окраинное – ред.) и всякого чину люди обвыкли жить неподвластно, по своей воле».
Переселенцы, беглецы от тяжелой жизни, казаки, раскольники, без зазрения совести строившие себе на придонской земле пустыньки — кого только не было на вольной придонской земле Воронежа. И все они делали свои дела очень далеко от Рязанского митрополита. Своего Рязанского архипастыря воронежцы не видели никогда. Городу на тот момент было только сто лет. И все эти годы население только и делало, что защищалось от нападений крымских татар.
Проблемная паства
Во владение свт. Митрофану перешло 182 церкви. То есть, приблизительно одна церковь на восемьдесят квадратных километров. Монастырей было мало, да и те находились в постоянной опасности разграбления или татарами, или разбойничьими шайками, бродившими в крае под видом «воинских государственных людей». Неуважение к храму и духовенству даже среди высшего слоя населения — помещиков доходило до того, что были случаи, когда служба прерывалась, а храм делался местом избиения священника. Из-за отсутствия богоугодных заведений, монастыри наполнялись инвалидами, вдовами и сиротами. Насельники, попавшие в монастырь без призвания, втягивались в хозяйственные хлопоты, монастыри стали больше походить на поместья. Из-за хозяйственных угодий бывали не только судебные тяжбы, но и вооруженные столкновения.
Опекая паству
Чтобы эти люди, только что с трудом привыкшие к разумным мерам управления, которые ввел свт. Митрофан, не впали вновь в соблазн от «идолов», святитель готов был пойти и на смерть. Даже от руки благодетеля.
Все время своего пастырского служения, владыка просил и просил у царя деньги, а потом их раздавал и раздавал. Об этом беспристрастно свидетельствуют записи в приходно-расходной книге епархии. В любое путешествие по епархии владыка обязательно брал с собой деньги на пожертвования: «в келью архиерейскую казенных денег 100 рублей для раздачи в милостыню погорелым, и по тюрьмам, и по богадельням, и по приказам, и нищим, и убогим, и ссылочным, и всякого чину людям и в раздачу ж в шествие архиерейское мужских и женских монастырей монахам и монахиням, где архиерей епархии своей в городах бывает».
Помощник реформатора
Инцидент с «идолами» произошел во время строительства в Воронеже царем двух фрегатов и двадцати трех галер для предстоящего Азовского похода. В это время Петр постоянно ездит на свои воронежские верфи, а у святителя Митрофана появляются новые заботы. С одной стороны у населения наконец-то есть работа, но с другой стороны приехало много иностранцев иноверцев, которые основали себе в Воронеже целые поселения. Паства владыки опять подвергалась опасности соблазнения разными протестантскими штучками и западным бесчинством. Епископ не унывает и оказывает неоценимую помощь царю, объясняя народу государственную необходимость строительства флота. Тяготы, связанные с постройкой флота, раздражали народ, который выражал свое недовольство в поджогах и побегах. Митрофан старался успокоить всех и действовал не только словом, но и делом.
Бумажные свидетели
Социальная жизнь Воронежа стала напряженной. На верфь стекалось много народа без рода и племени. Святитель выдавал странникам и неимущим из своей архиерейской казны одежду, белье, пособия деньгами, для нищих устраивал столы. Он благодетельствовал не только русским, но и иностранцам; умиравших на чужбине безвестных тружеников, если не кому и не на что было их похоронить, святитель погребал на свои средства. В некоторые месяцы, вероятно, во время повальных болезней, у святителя делались расходы на десятки гробов; покупались саваны, а иногда и прямо выдавались деньги на погребение неимущих. О всех этих делах свидетельствуют все те же записи в расходных книгах епархии. В соборный синодик он велел внести для постоянного поминовения имена тех, которые «при первопрестольнике преосвященном Митрофане скончались без покаяния и без причастия».
Не владыка, а батюшка
Может быть, владыка каким-то образом заменил царю отца? Мы этого не знаем, но можем наблюдать. «Приходит праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, — пишет святитель острогожскому полковнику Феодору Иоанновичу Куколю, пытаясь в этих заботах не упустить случая порадовать и царя Петра — а на Воронеже соборная церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Пожалуй, Феодор Иоаннович, к такому честному празднику и ради пришествия великого государя, прикажи промыслить свеженького осетрика да белужины свежей или хотя новосольной. А у нас на Воронеже взять и сомины негде».
В 1700 году войны со Швецией стало нечем оплачивать. Святитель выдал из казны архиерейского дома 4000 рублей «на жалованье ратным людям морского воинского флота на Воронеже». Вскоре государь вынужден был переливать на пушки церковные колокола. Воронежский епископ опять пришел на помощь: теперь на строительство кораблей было выдано царю 3000 рублей. В 1702 году Петр опять приехал в Воронеж, и как сын показывает свои успехи отцу, желая получить заветное «я горжусь тобой», он дарит владыке «печатный чертеж о Слюсенбурхе», то есть изображение взятия русскими войсками шведской крепости Нотебург, переименованной впоследствии в Шлиссельбург.
Последние встречи
Однажды, в 1699 году, епископ разболелся. Да так, что уже приготовился умирать. Он решил облечься в схиму. Но и тут послушание остановило его. Петр приехал к нему и стал отговаривать. Митрофан послушался царя, как всегда, ради мира и любви слушался власть имущих.
23 ноября 1703 года епископа не стало. За время своей продолжительной болезни святитель все сам приготовил к своим похоронам. Не имея собственных средств, он просит, чтобы вознаграждение за поминовение выдавалось из домовой архиерейской казны. На смертном одре он наконец исполнил свое желание и был пострижен в великую схиму с именем Макарий, но лечь в гроб в кукуле и аналаве, как он хотел, ему опять не удалось. Царь не разрешил: «преосвященному епископу в схимонашеском чину из дому не исходить» писал царь в ответ на просьбу. То есть, святитель мог носить одежду схимонаха только дома, а вне его должен был появляться в одеянии, присвоенном сану епископа. И хоронили его также в епископском облачении.
Да и в любимой Золотниковской пустыни святителю Митрофану не суждено было упокоиться. Со смирением он сам признает в своем завещании, что не находит возможным там «погребену быти». Слишком далеко везти.
На похоронах царь Петр лично нес гроб святителя, может быть единственного пастыря Церкви, который покорил Великого царя своей великой любовью. «Не осталось у меня такого святого старца». – сказал Петр, когда гроб опускали в землю.
Ирина Сечина
Нет комментариев