Стала разгребать кладовку, балкон, ящики и шкаф.
В результате тотальной инвентаризации были обнаружены: аромалампы уродские три, стельки ессо 45 размера пять, крышка Вакси от Цептер, термометр для сауны, свеча свадебная с лебедями стразами и цветочками, тетради на 48 листов с Наташей Королевой на обложке, в лучшие ее времена, до тарзана, поилка-непроливайка, набор для трюков и фокусов, упаковка конвертов для денег с надписью «нянечке детского сада», песочные часы на две минуты и ещё куча всякой совершенно ненужной мне хрени. Все новое, в упаковке.
Должна вам доложить, что я вся из себя за экологию и осознанное потребление.
За фруктами и овощами хожу со своим полотняными мешочками, все что можно сжечь, пакуется в огромные мешки и ждёт свой летний пионерский костёр, пластиковые крышечки отдельно от бутылок собираю, алюминиевые банки от колы и пива схлопываю и складирую в гараже, планирую летом отвезти в специальный пункт приёма.
Поэтому всё что нашлось, взять и выкинуть в мусорку низяяя!
Потратила я целый вечер, все отфоткала, описала и выставила на авито по цене - бесплатно.
Вдруг думаю кому-то эта фигня надо.
Святые угодники, что тут началось!
Не рассчитывал Стив, да не тем будет помянут, на такой ажиотажный спрос.
Сдох телефон на третьем часу переписки.
– А она у вас новая? Точно, без обмана?
– В Таганрог отправите за свой счёт?
– Термометр хоть рабочий?
– Почему бесплатно, ворованное штоль?
– Другие размеры есть, мне надо детские ортопедические?
– Тетради с Алсу и пенал продаёте?
– Ароматические свечи есть в наличии?
– Обмен на б/у зарядку от Самсунг рассматриваете?
– Когда приобретали, чек есть?
– На остановку к семи подвезёте?
– Свеча без порчи, а то у нас невеста на сносях?
– Продам солярий, дёшево. Молокоотсос есть?
Это была моя первая и видимо последняя бесславная попытка под названием «Наташенька – королева секондхенда».
Удалила всё нафиг!!!
©️ Наталья Угодина
Про «Икею» пишут лишь выжившие. Причём не из ума, а натурально.
Впрочем, и из ума тоже, поскольку концепцию этого магазина ещё сам Иван Сусанин разработал.
И в двух словах она звучит: «Заходите и сдохните!».
И что удивительно, зная всё это, осознавая, что место гиблое, я всё равно попался на женину удочку: «Ну сходи, ну посмотри, а вдруг понравится».
Так вот, понравилось!!!
Правда, с кондачка я туда не рванул — подготовился. Взял спички, фонарик, телефон с зарубками — с заранее помеченными книжным шкафом и письменным столиком — чтобы не заучивать непроизносимое, не вывихивать себе потом челюсти и не переходить на сурдоперевод с матовыми междометиями.
И вот захожу я, весь из себя презентабельный — в треухе, с рюкзаком, клюкой и в валенках — а на входе меня встречает работница — тёмная, как ночь, и сама с собой разговаривающая.
Я ей говорю:
— Мне бы шкафчик для книжечек и столик письменный.
А она:
— Наверх, направо-налево, по стрелочкам.
— Так они что, оба там?
— Да, наверх, направо-налево, по стрелочкам!
— Вот же, — говорю, — повезло-то как — всё в одном месте. Оно же в одном месте, я правильно понял?
— Да! — слышу. — Идите в одно место, за вами очередь!
Оглядываюсь и точно — вереница ещё непосланных в томлении переминается с ноги на ногу.
Вот и заторопился я.
Помянул на удачу святую Таису Финскую, как долгие годы мне «Таис Афинская» слышалась, и по эскалатору наверх отправился.
Прибываю, а там — стрелочек видимо-невидимо. Одна другой краше и все в разные стороны разбегаются.
Ну, выбрал я самую «правую», метра через два отыскал самую «левую», и пошагал себе разживаться шкафами и столиками.
Час иду, два… уж поседел весь, состарился, а всё никак из горшков не выберусь.
Только вазы с полотенцами миную, садовые принадлежности проследую, как стрелки из-под ног расползаются испуганными аспидами, и опять меня в те горшки носом тыкают.
Пару раз срезать пробовал, так заново целовался с эскалатором.
В общем, ходил так: кругами, зигзагами, держа сфинктеры на запоре, а мозжечок в тонусе, у каждого про шкафчики, столики спрашивал, и от каждого получал: «направо-налево, по стрелочкам».
Лишь завидев табуреты, на радостях чуть сердце в штаны не выронил.
«Ну, — думаю, — за табуретами точно стулья пойдут… за ними — пуфы, потом — креслица, а там уж и до столиков рукой подать…».
А когда за табуретами опять горшки вынырнули, я так заорал: «Блюди добрые! Где ж у вас тут столики?!!», что передо мной тут же одна «блюдь» с лопатой и вынырнула.
— Налево! — говорит. — Налево-направо, по стрелочкам.
— А точно — налево? — переспрашиваю. — Потому как до этого меня все «направо» посылали по стрелочкам.
— Точно, — отвечает лопаточная.
И куда-то проваливается.
А я стою в задумчивости и ус жую. Или не ус, а из горшка что-то.
Жую, в общем, и думаю: «А точно — это она про „лево“, про „право“ или про „стрелочки“?»
Но раздумывать, как вы понимаете, некогда — подыхать пора, вот-вот обезвоживание. Так что припустил я мимо тех горшков и тяпок с граблями, и везде, где мне «направо» говорили, стал «налево» заворачивать.
Пока впереди гробы не замаячили.
«Вот, — думаю, — и финишировал! Сейчас порву грудью красную ленточку, и упакуют меня в венках с каталожным номером».
— Это что, гробы?! — девчуль-продавщиц спрашиваю.
А они:
— Нет, шкафы, — говорят.
— И книжные?
— И книжные.
И упал я перед ними на колени, и давай Таисе Финской поклоны бить.
А девчули, тем временем, интересуются: «Вам водички или капельницу?».
Матёрые, по всему видать, опытные.
Я говорю:
— Мне бы, блюди добрые, лучше шкафчик для книжечек да столик письменный…
Говорю, а слёзы сами так и капают. Или не слёзы — уж и не разобрать. Капает что-то, по ногам течёт, в брючины впитывается. Рыдаю, в общем.
— А какое, — говорят мне девчули, — у вашего шкафчика название, может, помните?
— Помню, конечно! У меня ж всё в телефоне помечено…
Снимаю я рюкзак, треух, валенки, достаю телефон с зарубками, начинаю листать… А зарубки-то стёрлися-я-я-я! Дома трижды проверял — всё было в «избранных», а тут — пустая папочка.
— Ну, — говорю, — всё — звиздец, блюди добрые! Трое суток я те зарубки делал, а они взяли и стёрлися-я-я-я!
И начинаю оглядываться в поиске чего-нибудь травматического, чтоб нанести себе несовместимые с жизнью увечья.
А матёрые не унимаются:
— Вы, — говорят, — не волнуйтесь, лучше подумайте, может вспомнится вам название или хотя бы номер каталожный…
— Скотоложный! — ору я им. — Магазин у вас скотоложный, понимаете! И номера такие же! И концепция! И та тварь, что вы посадили на входе!!
Однако девчули настолько оказались матёрыми, что не только с перцового баллончика на меня не брызнули, а, наоборот, от смеха прыснули и, сказав: «Какой вы смешной!», в пять минут отыскали мои зарубки в компьютере и даже их распечатали.
— А теперь, — говорят, — с этими вот распечатками вы прямо на наш склад следуйте.
— Прямо?! — переспрашиваю.
— Нет, — смеются. — Направо-налево, по стрелочкам…
©️ Эдуард Резник
Хочу рассказать реальную историю про цветок папоротника (мне моя бабуля рассказывала про своего дядю). Пошёл он в эту ночь коней своих искать. Не заметил , как ему этот цветок попал в сапог за галинище. Вдруг сзади началась за ним погоня (свист, щелканье бичами, топот и др) Он обернется назад, никого не видит.Хоть он был и не из робкого десятка, но испугался и побежал, но погоня казалось ,прям за спиной. Забежал домой, сел на лавку. Стали по окнам и дверям тарабанить, всех дома переполошили. Он стал разуваться и этот цветок выпал , они на секунду его увидели , потом он исчез и всё стихло. Вот такая история. Потом ему старые люди сказали, что если цветок найдешь и сорвёшь, то нельзя даже из рук в руки перекладывать, то сразу заберут. Нечистая сила тоже за этим цветком охотится. Потом, как домой придёшь, нельзя до первых петухов ни с кем разговаривать. А перед этим вокруг дома лучше защиту поставить.Вот тогда, будет у этого человека СИЛА.Цветок этот, потом можно при себе носить.
👆👆👆
4 июля 1865 года было выпущено первое издание знаменитой книги «Приключения Алисы в Стране Чудес»!
Книгу написал английский математик и писатель Чарльз Лютвидж Доджсон под псевдонимом Льюис Кэрролл. Позже его произведение стало одним из самых популярных в жанре детской литературы и получило признание читателей по всему миру!
4 июля 1862 г. Льюис Кэрролл с сестрами Лидделл отправился на лодочную прогулку по Темзе. В пути девочки просили рассказать сказку. Он часто импровизировал на ходу, и это не составило ему труда. Главной героиней новой истории стала Алиса. Сказка так понравилась девочке, что по её просьбе Льюис Кэрролл эту историю записал.
В середине 1864 г. он завершил работу над первым вариантом сказки, названным им «Приключения Алисы под землей», и отправил его Лидделл с подписью «Рождественский подарок дорогому ребенку в память о летнем дне».
Вторая книга — «Алиса в Зазеркалье» — вышла шестью годами позже, в 1871 году. Издание было распродано в кратчайшие сроки. Обе сказки популярны и поныне, а рукописный экземпляр, который Доджсон подарил когда-то Алисе Лидделл, хранится в Британской библиотеке.
В издательстве «Малыш» вышли две потрясающие книги о приключениях Алисы с объемными картинками. Книгу можно не только читать, но и играть с ней!
Легендарную сказку проиллюстрировал Максим Митрофанов, известный художник, лауреат множества отечественных и зарубежных премий, член Союза художников России.
Добро пожаловать в сказку!
Издательство АСТ.
🔖Эта история произошла со мной в возрасте 16 лет. Моя бабушка родом из маленькой таежной деревни, где на момент моего последнего пребывания осталось только 12 жилых дворов. В её семье было 6 детей, все разъехались жить по разным городам необъятного Советского Союза, и получилось так, что в деревне осталась жить только одна из бабушкиных сестер. Раньше мы часто ездили летом в гости в это чудесное место: величественные сосны, извилистая и чистая речка, звуки природы и еще много прелестей деревенской жизни. И тут раз бабушка пришла к нам в гости и сказала матери, что планирует съездить к Галке (так зовут ее сестру), мол, уже старые стали, когда еще свидимся. Я, услышав этот разговор, начал уговаривать бабушку взять меня с собой: во-первых, родители в то лето начали строительство коттеджа и мне абсолютно не прельщало проводить все лето, мешая раствор, подавая алкашам-строителям кирпичи и вдыхать ароматы кирпичной крошки вперемешку с запахом «Примы», во-вторых, почему бы две недели не провести на рыбалке, поскакать на лошади — тем более, что к соседям тети Гали практически каждое лето приезжал внук Егор, с которым мы пересекались пару раз и вполне сносно общались. Мама на удивление легко согласилась, и вот я уже трясся с сумкой в душном «пазике».
После 10 часов мытарств по нашим дорогам мы наконец-то добрались до деревни. Встреча была организована на высшем уровне, присутствовали все местные жители, как и принято, выпили, вспомнили прошлое, поплакали, да закончилось все песнями типа Зыкиной «Из далека долго». Мне просто не передать вам мое настроение, когда я узнал, что Егор не приедет, и мне теперь необходимо занимать себя две недели самому. Скажу сразу, сто дом у тёти Гали был довольно большой, мне отвели место в дальней части, и только я устроился на кровати, как сразу погрузился в царство Морфея.
Проснулся я, как ни странно, в хорошем расположении духа. Окно было открыто, и в комнате было настолько свежо и пахло разнотравьем, что даже самый заядлый пессимист невольно бы улыбнулся. Я уже слышал, как на кухне готовятся к завтраку: бабушка с сестрой смеялись, гремели посудой и накрывали на стол. Я быстро оделся, вышел поздороваться и увидел сына тёти Гали. Ну как же я мог забыть про дядю Витю? Он был егерем в местных лесах и часть лета проводил в гостях у своей матери. Мужиком он был хорошим, лес знал как свои пять пальцев и очень интересно про него нам с Егором рассказывал. Мы обменялись крепким рукопожатием, перекинулись фразами типа : «Ну ты и вымахал, как жизнь?» — и т. д. После завтрака он предложил мне сходить на охоту, на что я с радостью ответил согласием. Идти нам нужно было до старого охотничьего домика, что составляло около 15 километров.
После коротких сборов мы выдвинулись в путь. Сначала идти было легко: хоть яркое солнце и пробивалось сквозь кроны вековых гигантов, но в бору было прохладно. Умопомрачительный запах хвои и трав и непривычные для городского обывателя звуки множества птиц делали наш путь увлекательным. Мы останавливались на рыбалку, поймали трех щук на уху — в общем, блаженство. Но по прошествии некоторого времени начала накатывать усталость. Для тех, кто не был в настоящей тайге скажу, что это не то место, которое представляют в кино: тропинка и маленькие ельники. На самом деле это поваленные сосны, дорога то уходит вниз, то круто идет вверх, ветки так и хотят хлестнуть тебя по лицу — в общем, есть неприятные моменты.
К вечеру дня мы вышли на большую поляну, и дядя Витя сказал, что за ней и находится охотничий домик. Я с радостью бросился в высокую траву, но он остановил меня и сказал, что лучше это место обойти. Я, проявляя весь свой юношеский максимализм, начал спорить с ним, объясняя ему законы проведенной прямой из геометрии, пытался склонить его пройти более коротким путем, но он почему-то был непреклонен. Итак, я в плохом расположении духа отправился за ним обходить эту огромную поляну. Он пытался разговорить меня, но я всячески давал ему понять, что очень обижен.
— Поверь мне, так будет лучше, — сказал дядя.
— Каким образом-то? — парировал я.
— Ну хорошо, слушай.
Раньше на этом поле косили траву всем селом, — начал свой рассказ мой попутчик. — Оно делилось на деляны для каждого дома, и начинался сенокос. Делил поле староста деревни, делил справедливо, никого не обижал, но один раз мы с твоей бабкой чуть было не обиделись на него. Случилось это в один из дней, когда мы пошли с ней стога собирать, пришли на свой участок и начали сгребать сено. Видим — вдалеке на другом участке работает одна девушка, да только мы вдвоем стог собираем, а она за это время три. «Витька, а чей это участок?» — спросила тогда мня твоя бабушка. «Старосты это участок, вон и дочь его работает, только почему-то одна, да только смотри, какой староста себе участок взял — трава густая, раз так быстро она стога скидывает, вот хитрец!». И продолжили работу дальше. Вдруг слышим — кричит нам что-то Полинка (так звали дочь старосты) и руками нам машет, зовет. Я и говорю твоей бабке: «Сходи, посмотри, что ей там надо, а я работу продолжу». Ушла она, а я остался работать. Проходит время, а она вся бледная приходит и говорит: «Иду я к Полине, а она все дальше отходит и все зовет. Дошла я за ней до начала леса, там она остановилась и улыбается, стоит. Только, Витька, испугалась я, не пошла в лес, что-то в Польке не то».
— И что же дальше было? — спросил я у дяди, подогретый интересом.
— Да ничего, продолжили работу, смотрим — Полька тоже на участок вернулась и сгребает сено, потом опять кричать нам что-то начала и машет, мол, идите сюда. Я Екатерине (имя моей бабушки) и говорю: не смотри ты на нее, видимо, голову перегрела. Так и закончили работу, смотрим — а дочки старосты-то уже и нету. Вернулись в деревню, Катька первым делом побежала к председательскому дому, узнать у Полинки, что же она хотела. Я остался дома, стал коня распрягать, как вдруг вбегает твоя бабка и говорит: «Витя, нечистый это был», — и ревет. «Да какой нечистый-то? — спрашиваю я ее. — Ты чего несешь?». «Полинка с утра в город с отцом уехала на колхозном автомобиле». Тут мне стало не по себе, но доля сомнения осталась, вдруг шутка чья дурная. Успокоил я бабушку твою, занялся своими делами и забыл уже совсем об этом случае. Как вдруг слышу — остановилась машина у дома председателя, и из нее вылез он с дочкой. Я узнал потом у водителя, что они действительно были весь день в городе. В следующие разы на сенокосе ничего необычного не происходило, но, как оказывается, только у нас. Жители деревни начали говорить, что видят там разных людей, кто знакомых, кто незнакомых, а кто и самих себя. На собрании колхоза, пока не случилось еще чего страшнее, решили все вместе перенести сенокос на другие поляны, благо таковые имелись, хоть и меньше, конечно, но без чертовщины.
— И все прошло? — спросил я.
— Да, больше никто ничего не замечал, — сказал дядя Витя. — Ну вот, мы и пришли почти.
И вправду, недалеко виднелась маленькая избушка аккурат за этим полем.
— Только недавно, месяца два назад, когда я обход делал... — продолжил мой попутчик. — Видел я самого себя на этом поле.
— Как самого себя?
— Да вот так, смотрю — стоит, на меня пялится, улыбка на все лицо, и рукой так слабо помахивает, мол, иди сюда, — ответил мне дядя.
— А ты что?
— Что-что, отвернулся, чуть не поседел окончательно, и пошел дальше. Больше ничего и никого не видел.
Скажу честно, меня пробрали в тот момент мурашки и стало не по себе, ведь я шел совсем рядом с тем самым местом, где приключились все эти истории. Задумавшись над этим, я и не заметил, как мы пришли. Начинало смеркаться, мы развели костер, сварили уху из пойманной нами рыбы, говорили о том о сем, немного выпили (я знал, что дядя Витя никому не расскажет про пару рюмок самогона) и начали готовиться ко сну.
Охотничий домик представлял собой бревенчатую избушку без окон, с массивной дверью и двумя лежанками. Вырубился я практически сразу, но проснулся оттого, что услышал чьи-то шаги за дверью. «И чего не спится?» — подумал я, но увидел, что дядя Витя сидит рядом с керосиновой лампой и показывает мне, чтобы я молчал.
Я тоже сел, но страшно не было, я почему-то сразу подумал, что это медведь почуял стоянку и пришел поживиться чем-нибудь, что оставили люди. Мы же были за крепкими стенами избы, с крепкой дверью и засовом, а также у нас были ружья. Но вдруг все стало тихо. Потом мы услышали, что кто-то обходит избушку. Снова тишина — и вдруг стук в дверь. Меня начало не на шутку трясти, сердце забилось так, будто сейчас вылетит, но дядька был относительно спокоен и сосредоточен.
— Кто там? — спросил он.
Ответом была тишина, только слабое шарканье и толчки в дверь. Я весь покрылся мокрым потом и крепче стал сжимать ружье.
— Кто там? — снова повторил дядя.
— Люди добрые, впустите, — проговорил кто то за дверью севшим голосом. — Мне бы только водицы, да дорогу показать.
— Нет у нас воды, дорогу не знаем, иди подобру-поздорову, — ответил ему дядя Витя.
— Впустите,— снова раздалось за дверью, и сопровождалось это резкими тычками в дверь.
— Что это за херня?— дрожащим голосом выдавил я из себя.
— Не знаю, — ответил мне дядя, — но ни ног, ни тени нету, — и показал пальцем на щель между полом и дверью.
Я посмотрел туда и не увидел ничего, хотя в дверь толкались и стучались. Мне стало плохо, к горлу поступил ком, в висках застучало с такой неимоверной силой, что мне казалось, будто голова моя лопнет. А стуки в дверь и фраза «впустите» до сих пор продолжались. Потом в дверь начали биться с такой силой, что я не на шутку испугался — а выдержит ли она? После этой мысли я потерял сознание.
Пришел в себя уже утром. Дядя Витя сидел у открытой двери и судорожно курил. Он рассказал мне, что весь этот ужас продолжался до рассвета, потом все просто стихло. Мы быстро собрали вещи и ушли.
Больше я не ходил далеко в тайгу. Но остался один вопрос — что же это было и что бы случилось, если бы мы открыли дверь?
P. S. Деревни больше не существует: кто-то уехал к родственникам в города, тетя Галя умерла своей смертью, но это было уже после того, как в деревне без вести пропали два человека...
🔖Отмахали мы трое суток до большого российского города, погостили и поехали еще дальше, аж за 350 км, в деревню к дядьке. Он-то и рассказал мне эту историю.
Дядя, назовем его Вовой, мне больше брат, ибо у бабушки он очень поздний, старше меня всего на несколько лет. В морфлоте служил, в Чечне воевал, сейчас работает в охранной структуре вахтовым методом. Вот в одну из вахт все и случилось.
Тетка тогда сильно заболела, ее прооперировали в городе, но шансов не давали. Ужас затянулся аж на три месяца, но тетка-сестренка выжила. А Вовины вахты никто не отменял, он уезжал и подменял родных у жены лишь в выходные.
В первый месяц, когда жена была в больнице, Вовка приехал домой с вахты, отпер дверь дома и... обнаружил кражу. Аккуратную такую, но глобальную: вынесли все деньги и все золотые украшения из тайников, но при этом не сдвинули ни одного предмета в доме, не взломали входную дверь. И это при том, что во дворе две злющие собаки, а ключ от дома находился глубоко в их будке, в тайнике! К себе собаки не подпускали никого, даже тесть Вовин просто кидал им еду.
Погоревал Вова, но башку ломать было особо некогда с учетом ограниченных выходных и того, что к жене надо было лететь. Поднял Вова руку и опустил. А в следующую вахту ситуация почти повторилась - заметил, что в тайники заглядывали. Наверное, в надежде, что с вахты денег привез.
И тут Вова взбеленился, сел в машинку и попер из своей глуши еще дальше, за 100 км, к ведуну, "деду" Приехал, постучал в калитку. Ему отворили и отказали, сказав, что дед, которому за 90, уж давно не принимает. Вовыч принялся об'яснять, что не знает, что делать, что первый раз обратился и пер аж 100 км при всех проблемах...
И тут увидел, как наклонился со скамейки и смотрит в калитку, на него, сам дед. Поднял дед руку, махнул ею и велел родне впустить Вову. Медленно поднялся и позвал за собой. "Айда в дом." Они с Володей вошли в горницу, дед сел у стола и кивнул Вове на стакан: "Налей воды, но прежде все занавески закрой."
Вова все сделал и присел напротив деда.
- Все, что болело у тебя, заболит еще больше, - проскрипел старик. - Ну, хочешь?
- Хочу.
- Покажу тебе...
Дед взял стакан с водой в ладонь и начал медленно поворачивать:
- Говори...
Вова рассказывал, дед смотрел в стакан, поскрипывая:
- А она и сама умеет того... Этта самое...
- Чего умеет? - прервался, сглотнув, Володька.
- А того... Она... , вона чего, - лицо свое прячет. - Тихо отозвался дед, глядя в воду.
И вдруг наклонил стакан к Володьке: "Смотри, вот она у тебя и взяла." Володя глянул в стакан и пол поплыл у него под ногами - из зеркала воды на него глядела подруга жены.
- На собак своих не греши, - глухо сказал дед, - умеет она...
С Вовы тот дед взял... три пустых трехлитровых банки, а "подруга" вернула таки кое-какое золото из того, что взяла.
Описанным событиям полных четыре года, а тот дед-ведун жив до сих пор.
Июль. Жара. Внуково. Рейс Москва — Одесса.
Рейс по непонятным причинам задерживается, самолет уже битый час стоит на летном поле, пассажиры сидят в салоне, тихо матеря весь Аэрофлот вкупе с ближайшими родственниками экипажа, вяло отгоняя назойливых мух и одуревая от духоты.
Зато мимо них живенько снуют чем-то озабоченные стюардессы, по полю бегают аэродромные служащие — полная неразбериха и бардак, слышны их крики и ругань.
Потом, наконец, кто-то из стюардесс громко спрашивает на весь салон:
— Пассажиры! Кто сдавал в багаж ЛЫЖИ?..
Изумление на лицах.
— Пассажиры! Повторяю: кто сдавал в багаж ЛЫЖИ?!!
Люди начинают переглядываться и тут замечают мирно дремлющего на месте 13Б субъекта характерной одесской внешности неопределенного возраста.
Стюардесса подходит к нему, осторожно будит:
— Простите, это случайно не вы везете лыжи?..
Субъект, открывая глаза:
— Да, я.. а шо такое?!
— Извините, там такая проблема. Хм.. Мы, кажется, потеряли одну лыжу: но вы, пожалуйста, не волнуйтесь.. мы сейчас её найдём, не беспо...
— А кто вам таки сказал, шо я везу ДВЕ?!
📝Забавные
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев