ᅠ
Назад тому несколько лет, часа в три за полдень в рождественский сочельник, когда города, приготовляясь к празднику, имеют свой особенный оживлённо озабоченный вид, по одной из улиц Москвы, прилегающих к Ваганькову кладбищу, ехали бедные похоронные дроги. На этих дрогах, запряжённых парою покрытых изорванными траурными попонами клячах, стоял небольшой чёрный крашеный гроб, а за ним в трёх шагах шла молодая девушка, лицо которой было сильно заплакано, хотя теперь на нём более не бежало ни одной слезы.
Девушка шла походкою довольно твёрдою и с замечательным самообладанием и спокойствием отвечала на вопросы людей, подходивших к ней с вопросом: кого она хоронит?
Она хоронила мать.
Часа полтора спустя она теми же шагами вышла с кладбища, с большим терпением и мягкостию оделила мелкими деньгами окруживших её за воротами нищих и затем сунула в карман пустой кошелёк, вздохнула, перекрестилась и пошла к городу. За нею в некотором расстоянии довольно долго ехали пять извозчиков, докучно предлагая ей свои услуги, но наконец четверо из них отстали, а пятый, пожилой вохловатый мужичок, какими обыкновенно выглядывают наезжающие по зимам мужички с калужской стороны, долго плёлся за девушкою, не сводя с неё глаз, и вдруг, стегнув свою лошадёнку, подскочил к ней и молвил ласковым сердечным голосом:
— Милая барышня! Сядь, я тебя подвезу.
Девушка остановилась, — ей словно до сердца дошёл этот доброделающий голос, и она ласково взглянула на мужичка, поблагодарила его и ответила, что пойдёт пешком.
— Чего же ты пойдёшь пешком? Легко ли дело: гляди, небось, живёшь неблизенько.
Девушка сказала, где она живёт.
— Знаю, знаю, — заговорил старик, — знакомая сторона, — скоро ли туда дойдёшь... неблизкий свет, да ещё невежа какой обидит. Садись, красавица, я тебя духом домчу.
Девушка снова отказалась, — старик не унимался.
— Ну пойми же ты, добрый человек, — сказала, остановясь, девушка, — пойми, что у меня нет ни копейки денег, чтобы тебе заплатить.
— А мне Бог за тебя заплатит: садись! — и старик, спрыгнув с саней, подскочил к девушке и, бережно взяв её за локоть своею широкою жёсткою рукавицею, заглянул ей в глаза и молвил: не обидь меня, сядь, и тебя за то Господь не обидит.
Девушка провела рукою по лбу и, словно не понимая, в чём дело, рассеянно спросила:
— Что же тебе от меня хочется?
— А вот того только и прошу, чтобы ты, болезная, села. Ишь завтра какой праздник, а у меня у дворе у самого дочка сиротинушка: хочу тебе послужить за её счастье.
Девушка тихо улыбнулась и села в сани и поехала.
Н.С. Лесков. «Маланьина свадьба»
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев