ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВАЛЕНТИНЫ САФОНОВОЙ, ВЕТЕРАНА ОБОГАТИТЕЛЬНОЙ ФАБРИКИ
В местах, где стоит Вишневогорск, люди жили давно, в том числе в тридцатых годах прошлого века. Мария Гилёва рассказывала, что, когда они приехали в 1931 году, домики уже были. А позже, наверное, были построены бараки — на одном из бараков было написано «1934 г.»
Мою семью судьба занесла сюда в 1939 году. Лежали горы крупного и мелкого вермикулита. Как производилась добыча, мы не застали. Только на обочине карьера стоял неподвижный грохот, на другой обочине — барабан: хотя с трудом, но мы, ребятишки, его раскручивали, Рядом с грохотом находилась фабрика, впоследствии фабрика № 1 . Жили тихой, мирной жизнью. Держали коров, овец. В основном семьи были молодые. Мужчины и мой брат Саша трудились в лесу.
Началась Великая Отечественная война, и к сентябрю все мужчины ушли на фронт. Забрали брата Сашу и сестру Катю. Остались совсем молодые ребята – Н. Пупков, Н. Ушаков, В. Сафонов.
Потребовался вермикулит. Н.Г. Прохорову, он командовал тогда рудником, пригнали несколько лошадей. Молодёжь, оставшаяся от призыва, начали возить крупный вермикулит на конях на 84-й разъезд.
Потом на рудник приехали первые геологи — Исаков, Е.В. Петров. Остались совсем молодые ребята — Н. Пупков, Н. Ушаков, В., Трунов, Ф. А. Сенников, Трапезников и совсем молодые ? Киян и Вася Водопьянов. Исаков стал начальником геолого¬разведочной партии. Начали набор рабочих, брат Владимир устроился на буровую, сестра Татьяна — канавщиком. Приезжали люди, пустые бараки заполнились рабочими. Открыли столовую: вечером рабочие могли прийти поесть.
В начале 1943 года моя семья получила страшную весть. С Сунгуля пришёл солдат и сообщил, что Сашу аидел убитым. Похоронки не было, стал считаться старший брат без вести пропавшим. Почему-то все мужчины с рудника (кроме Прохорова и Коли Пупкова) пропали без вести: М. Атмажитов, Иван Выгузов, Яков Глазырин, В. Горюшкин, Н. Ежов, А. Сафонов, Щербаков. Между тем ушли на фронт Н. Пупков и Н. Ушаков. Володя Сафонов продолжал работать в геолого - разведочной партии, его комиссовали по зрению.
Привезли рязанских девушек. Поселили в холодный барак: окна завесили одеялом, стёкол в них не было. На долю мобилизованных выпало много трудностей. Ноя запомнила другое. Девчата выбирали время и для нас, местных жителей, ставили концерты. Как плясали, выбивали дроби! Пели песни, частушки. Одна запомнилась на всю жизнь:
Повели меня на суд,
А я весь трясуся.
Присудили сто яиц,
А я не несуся!
Мы с большой радостью бегали на эти концерты.
Закончилась война, девчонки разъехались по своим родным местам. Здесь остались немногие: А. Тыркина, Т. Шилина, М. Алёшина. Вместе с девчатами был мобилизованный мальчик — Алексей Кирьянов. Работал слесарем на обогатительной фабрике. Тоже остался на Урале. Сегодня Алексея нет с нами, как и жены, в Вишневогорске живёт сын Сергей.
Закончилась Великая Отечественная война, началась мирная жизнь. Стали открываться старательские артели. Снова поехали сюда люди, а жить негде. Строили всякие избушки, времянки. Старатели зарабатывали помногу. Хорошо зажили: вино — ящиками, шоколадные конфеты —коробками. Колбаса, масло, крупы, мука — всё у них было. Рабочие геолого-разведочной партии жили хуже. Выдавали хлеб по карточкам и немного денег. Мы досыта наелись хлеба только тогда, когда в 1947 году отменили хлебные карточки.
В1951 году пошла на работу в геолого-разведочную партию и я. Взяли на мойку, где промывали пробы на циркон, мыли, как золото, ковшами. Зиму работали дома, летом увозили нас в лес. Кто копал канавы, кто — шурфы, кто пробы брал, а мы промывали. Ставили две палатки — мужскую и женскую. Все лето жить на природе было прекрасно. Вечерами играли в волейбол, а как стемнеет — разводили костёр, усаживались вокруг. Мужчины в отряде были демобилизованные, возвратившиеся с фронта, им было что рассказать. Самым интересным рассказчиком был Пётр Иванович Рыженьков. И о себе мог рассказать что-нибудь весёленькое, похожее на анекдот.
Зиму я трудилась на буровой, а летом опять в лес, на природу, жили, как туристы. Что характерно, мужчины никогда не пили, после работы умели организовать трезвый отдых. Домой ездили раз в неделю, на выходной. На лоне природы обитали до белых мух. В сентябре становилось ночами холодно. Утром выскочишь на улицу — как в воду прыгнешь — холодно, туман. Одну зиму оставили нас жить вдали от дома, около Сионитского моста. Построили нам тепляк, километрах в двух от дороги. Помещение было одно: в левом углу спали мужчины, в правом — девчата. Был ночной сторож, поддерживал температуру, топил печку. Почти год прожили в тепляке. Осенью вернулись в посёлок. Меня поставили на воротки тяжёлого типа. Две воротовщицы и забойщик. «Компаньоном» у нас был Андрей Васильевич Лягинсков. Хороший человек. С ним всегда был план, умел трудиться по - стахановски, а в геолого-разведочной партии работал с самого основания.
Тянуло меня на малую родину. В 1955 году уволилась, решила стать колхозницей. Однако работа мне не понравилось. Вернее, не сама деревенская работа, а то, что вкалывать надо было за палочки — так отмечались в ведомости трудодни. Закончится сельскохозяйственный год— получать нечего. Вернулась в родной Вишневогорск. После этого никуда не помышляла уезжать. Знала — мне его не покинуть. Поступила на первую фабрику и проработала 26 лет.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 2