Вот небольшая история из его жизни.
В сентябре 1926 года, накануне премьеры своей пьесы «Дни Турбиных» во МХАТе, Михаил Булгаков приобрёл где-то на «толкучке» монокль и начал носить его. Он поигрывал моноклем, вставлял его то в правый глаз, то в левый. Надо отметить, что к тому времени монокль давно уже перестал быть просто обычной линзой для исправления зрения. Поскольку ещё до мировой войны возникла мода носить его без шнурка, ручки и оправы, само ношение монокля стало довольно непростым акробатическим упражнением, требующим постоянного мускульного усилия, напряжения лицевых мышц.
Монокль вставляли в глазную впадину, зажимая бровью и щекой, отчего лицо приобретало совершенно особый, брюзгливо-высокомерный «аристократический» вид.
Хорошо и без напряжения мышц в глазу держался только монокль, изготовленный по индивидуальному заказу, для конкретного владельца. Такое было, конечно, далеко не всем по карману, что делало монокль модным показателем статуса. Особенно этот аксессуар аристократии был популярен среди гвардейских офицеров, в первую очередь, немецких.
Писатель Валентин Катаев позднее рассказывал: «Он [Булгаков] надел галстук бабочкой, цветной жилет, ботинки на пуговицах, с прюнелевым верхом и даже, что показалось совершенно невероятным, в один прекрасный день вставил в глаз монокль...» «Что такое, Миша? – спросил изумлённый Катаев. – Вы что, с ума сошли?» «А что? – ответил Булгаков. – Монокль – это очень хорошо!»
Писатель-драматург Алексей Файко, сосед Булгакова по лестничной клетке, вспоминал: «Среди скромных и малоэффектных людей, он появлялся в лихо отглаженной чёрной паре, чёрном галстуке-бабочке на крахмальном воротничке, в лакированных, сверкающих туфлях, и ко всему прочему ещё и с моноклем, который он иногда грациозно выкидывал из глазницы и, поиграв некоторое время шнурком, вставлял вновь, но, по рассеянности, уже в другой глаз…»
Комментарии 1