"И этими бабоньками в лодочке оказались дочери Ивана Михайловича Варгасова…
Словно молния вспыхнула, когда я спросил их, еще стоя на берегу, не знают ли они Варгасовых в Ёркино? Они ответили–де, что мы это и есть, едем из Мясного Бора с могилы отца… Ребята, такие вещи, наверное, бываю только в кино! Оказывается, сестры Варгасовы, узнав о судьбе своего отца, мигом собрались и рванули под Новгород. Конечно, на захоронение они уже не успели. Но, придя на святую землю Мясного Бора, встали на колени у свежего холма братской могилы. И в эту секунду хлынул страшенный дождь, словно плакало в тот час само небо…
Ей–богу, у меня земля пинежская поехала из–под ног от такой встречи, хотя по фронтовому опыту я знал, что цепь событий, относящихся к Долине смерти, порой выстраивается совпадениями самого образа (как например, в одном из солдатских медальонов девушка–татарка узнала имя и фамилию пропавшего в войну отца своих соседей по селу. Или как в сообщениях Третьего Фронта мелькнул коммент о солдате, в чьих родственниках — следопыты этого самого нашего Третьего отечественного…)
Словом, сели мы в одну лодку и поехали через Пинегу–реку в Ёркино. Поднялись по угору на высокий берег к мощной крестьянской избе, что линкором стоит в эскадре таких же богатырей в уличном порядке окнами на реку. Все дышало здесь кондовой основательностью, северной статью, природной могутностью и покоряло бесхитростной человеческой искренностью, какую я, проехав всю россию, знаю только на родном Русском Севере.
Нас, трех фоторепортеров, с дороги мгновенно усадили за стол, словно это была наша заслуга в установлении судьбы Ивана Михайловича. И как начали потчевать одновременно водкой, пирогами, молоком и солеными огурцами! Но дело было, конечно, не в этом… Тихо и покойно было в старинном крестьянском доме, слышавшем многие голоса поколений Варгасовых. И, не пустив трещины в матицу, зиждилось в ней кованое кольцо, к которой обычно вешают люльку с младенцем. Отсюда он пошел закрыть собой всю Расею–матушку, солдат–северянин Иван Михайлович Варгасов. Сюда и вернулся дорожной пылью на наших ботах, скорбной и радостной вестью, ожив вновь ликом старого фотоснимка. Сюда пришел вслед за чередой солдатских писем–треугольников, оборванной боем у Мостков весной 1942 года…
Вот так солдат вернулся с войны. Эта мысль словно барочным гвоздем прибила меня к широкой скамье под образами. Я сидел и смотрел на просторную избу глазами человека, оставившего ее навечно и навечно живого в ней корнем неистребимого рода…"
Комментарии 13