В гостинице «Сибирь», частично сгоревшей в марте 1995 года, огонь удалось остановить как раз у ресторана
Рестораны. Их в Иркутске застойных времен было едва ли с десяток. Это давние «Байкал» и «Арктика» на Карла Маркса, причем «Байкал» закрылся еще в середине 80-х. Плюс «Сибирь», «Ангара», «Интурист» при одноименных гостиницах («Интурист» открыли последним, весной 1979-го), два ресторана в аэропорту, один на железнодорожном вокзале. Ну и два с репутацией «народных» – там было меньше официозной публики, зато хаживала «золотая молодежь», разного рода «околокриминал» и, как их тогда называли, торгаши. Это с конца 70-х «Центральный» в Торговом комплексе (у Центрального рынка) и с конца 60-х «Алмаз» рядом со стадионом «Труд». Последний многие иркутяне нарекли прозвищем «Стеклорез» – за непритязательность публики, уличные нравы и суровое меню. Свои имена имели в просторечии и другие рестораны: «Арктика» – «Льдина», «Байкал» – «Лужа», вокзальный – «Гудок».
О ресторанной жизни позднесоветского Иркутска рассказал еще 15 лет назад со знанием дела на страницах местной прессы («СМ Номер один», «Копейка») журналист Павел Мигалев. Вот лишь две выдержки:
«Столы ресторана покойной гостиницы «Сибирь» были спрятаны за столбами. Компании пытались занять дальние от входа столики возле эстрады – там было хотя бы светло. Меню изяществом не щеголяло: салат «Зимний», ассорти мясное. Горячее вызывало желание быстрее сглотнуть кусок и обильно запить его водкой. По-настоящему хорош там был лишь клюквенный морс. Народ собирался пожилой, командированный. Все проходило благопристойно, размеренно и скучно. Возникало ощущение подпольно пьющей казармы. Впечатление усиливалось строгими, почти злыми официантками, темная униформа которых вкупе с их лицами наводила на мысль о бренности жизни».
Или: «Ресторан гостиницы «Ангара» был полной противоположностью вышеописанному. Два зала. Второй – якобы для проживающих – был элитным, для своих. В первом собирались почему-то армейские офицеры. Любая женщина, зашедшая в этот зал, могла выбрать себе на вечер мужчину по возрасту, званию, комплекции. Роднило посетителей лишь одно – голодный блеск в глазах. Да и сам зал располагал к интиму: круглые боковые столики, разделенные перегородками, удаленная и обособленная эстрада, приглушенный свет. Официантки, как бы проникшись этим интимом, порхали незаметно и обсчитывали с улыбкой, что само по себе приятно. Ресторан еще не опомнился от тех времен, когда в гостиницу заселяли иностранцев, которых перевели в «Интурист», поэтому кухня иногда взбрыкивала, и можно было съесть очень приличный эскалоп или поджарку. Пельмени еще подавали в горшочках, хотя лепешкой уже не накрывали.
Во втором зале собирались люди обоего пола в единой униформе: куртка «под кожу», мохеровый шарф на шее или голове и темно-коричневая утепленная кепка. Там я впервые услышал слово «бакс». В этой компании говорили на своем языке, слова или цедили, или выплевывали, напивались тихо и келейно, а в глазах у всех была серая поволока магаданских рассветов. Попасть в этот зал было сложно. Рубль здесь не помогал. К официантке записывались, как на прием в райсовет».
Для большинства цены в ресторанах кусались, но смотря с каким размахом гуляем. Например, чтобы посидеть в «Интуристе» небольшой кампанией, умеренно выпить и неплохо закусить, достаточно было скинуться по червонцу (при студенческой стипендии в 40 рублей, повышенной – 50).
«Чебуречная» напротив памятника Ленину, 1982 год. Сейчас здесь кафе «Домино»
Комментарии 3