Как-то Лев Толстой зашел пообедать в "Яр", Заказал, конечно, всё вегетарианское - суп овощной, котлеты морковные, кисель. А тут Достоевский заходит. "Разрешите, - говорит, - граф, к вам присоединиться". И тут же половому: "А принеси-ка ты мне, братец, борща наваристого на говяжьей мозговой косточке, стейк средней прожарки и пива".
Ну вот, Толстому его овощной суп принесли, а Достоевскому - борщ с говяжьей костью. Толстой аккуратно, граф все-таки, приучили в детстве сидеть за столом с прямой спиной, ложку ко рту подносит - а Достоевский сразу за кость принялся, пока мозг в ней не остыл. "Я, - говорит, - граф, перечел на днях "Войну и мир". (А сам мозг из кости высасывает). "Великая, скажу вам, книга, - продолжает Достоевский, - Мои книги забудут, а ваши, граф, еще тысячу лет в школах изучать будут". (А Толстой смотрит на кость как завороженный и слюну глотает).
Покончил, наконец, с костью и за стейк принялся. А Толстой свои морковные котлеты ест. Достоевский перехватил его взгляд на свою тарелку со стейком и объясняет: "Я, граф, в Лондоне приучился вообще-то есть стейки с кровью. Знаете, вот так ножом чуть нажмешь, а из него мясной сок вытекает. Но у нас их готовить не умеют, приходится вот средней прожаркой довольствоваться". Кусочек стейка отрезал, в рот положил, закрыл глаза и замер. Потом глаза открыл и говорит: "Но ничего, и так неплохо, если повар хороший. Так вот, граф, а что за прелесть ваша Наташа Ростова..." А сам стейк режет и вытекающий из него сок мясной мякишем хлеба подбирает - и в рот: "... я сразу пушкинскую Татьяну Ларину вспомнил. Одного уровня героини, да". (А Толстой, глядя на стейк, слюной подавился. Аж закашлялся, бедняга).
Тут и третье принесли. Толстой кисель пьет, а Достоевский пиво прихлебывает. "Знаете, граф, - говорит, - вот в Баден-Бадене пиво это да, а у нас одно название. Не научились наши умельцы-то пиво варить. Видно, немцы какой-то секрет знают". Прихлебнул еще и продолжает: "Великий вы знаток, граф, женской души. Ваша "Анна Каренина" для меня - недосягаемый идеал. мне так никогда не написать". И снова пива отхлебнул.
Тут Толстой со стула вскочил, салфетку на стол бросил и закричал: "Сволочь вы, Федор Михайлович! Стейк, он, видите ли, с кровью любит. Ненавижу! Ненавижу!" И побежал на улицу извозчика искать - еле половой догнал, чтобы барин расплатился-то.
(С)Сергей Семенов
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 61
Мимо ...