Как дым пожара, туча шла. Молчала старая дорога. Такая тишина была, Что в ней был слышен голос Бога, Великий, жуткий для земли И внятный не земному слуху, А только внемлющему духу. Жгло солнце. Блёклые, в пыли, Серели травы. Степь роняла Беззвучно зёрна - рожь текла Как бы крупинками стекла В суглинок жаркий. Тонко, вяло, Седые крылья распустив, Птенцы грачей во ржи кричали. Но в духоте песчаных нив Терялся крик. И вырастали На юге тучи. И листва Ветлы, склонённой к их подножью, Вся серебристой млела дрожью - В грядущем страхе божества. 1912
Дул с моря бриз, и месяц чистым рогом Стоял за длинной улицей села. От хаты тень лежала за порогом, А хата бледно-белою была. Дул южный бриз, и ночь была тепла. На отмелях, на берегу отлогом, Волна, шумя, вела беседу с Богом, Не поднимая сонного чела. И месяц наклонялся к балке тёмной, Грустя, светил на скалы, на погост. А Бог был ясен, радостен и прост: Он в ветре был, в моей душе бездомной - И содрогался синим блеском звёзд В лазури неба, чистой и огромной. 1908