С этого дня я зиме неподвластен и радостное ощущение приближающейся весны поселяется во мне и уже не покидает. Пусть снег, пусть морозы, пусть слякоть – ничто не имеет значения. Весна властно входит в мою душу и начинает набирать силу.
Откуда во мне это ощущение, ведь все мои ранние годы прошли в высокогорном поселке, где зима полновластная хозяйка едва ли не шесть месяцев в году? Где метровые сугробы начинают сходить в апреле, а под теплыми одеялами спят круглый год.
И всё-таки, и всё-таки... Мы все родом из детства и наваждение – это как дар, согревающий меня всю жизнь оттуда, где счастливые детство и юность гармонично легли на печальную и щемящую красоту актюзской природы.
Ак-Тюз. Волшебная страна. Потерянный рай для десятков и сотен, разбросанных по всему миру пилигримов, покинувших свою землю обетованную. Когда-то тысяч, но иных уж нет... Место, с которым неразрывно связана пожизненная ностальгия особой породы людей - коренных актюзян.
Только в сумерках мартовского Ак-Тюза читатель по-настоящему поймет булгаковское: “Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами...”.
Только в сентябрьском Ак-Тюзе, словосочетание "Золотая Осень", перестает быть метафорой и приобретает свой изначальный смысл.
Только в занесенном снегами Ак-Тюзе можно встретить несказанный, окутанный тайнами и лесными сказками Новый Год. Лишь Там, на склоне горы каждый год 15 декабря вспыхивала, переливающимися гирляндами, тридцатиметровая ель, чтобы погаснуть ровно через месяц.
Только в Ак-Тюзе звёзды и созвездия приобретают четкие очертания мифов Древней Греции и вечный зов Аэлиты летит и летит с кроваво красного Марса - "Где ты, где ты - Любовь! "
Только над Карасазом в летнюю ночь, Млечный путь как зарево освещает горы. И именно в Ак- Тюзе родился гимн богине ночи Ратри - " Ночь опустилась и отступила Тьма."
Только... Только бесконечно это “Только”, когда речь заходит об Ак -Тюзе и слаб язык мой, напрасно тщащийся передать непередаваемое, а потому друг мой, вернемся к нашим баранам. И это не избитый оборот речи, а самая что ни на есть истина, если вспомнить пусть с трудом, начало текста.
Итак, в этот день до нашей эры, в далеком 1977 году, на солнечной стороне одного из отрогов “Провинции Северный Тянь-Шань” пас я баран. Выделенное в кавычки – это строго географический термин и я, к месту и не к месту, не отказываю себе в удовольствии использовать ее. Далеко внизу, сквозь сковавшие ее хрустальные льды, глухо шумела река. Там же дымила котельная, а с карьера напротив доносился ровный гул трудолюбивых белазов. Стояла ясная, без единого облачка погода. Было тепло, как только может быть тепло в Ак-Тюзе в январе.
Нет, я не был романтиком-ковбоем и с транзистора не рвал душу Морриконе. Не набирал я и биографии в трудовую книжку. Просто каждые полтора месяца приходила очередь пасти общественную отару и это было отнюдь не в радость. Провести целый, хоть и короткий по-зимнему день в обществе овец для молодого, полного сил организма – удовольствие сомнительное, да и время в прошлом веке текло медленно.
Да, был полдень и через пару часов вахте приходил конец. В поисках отставших или сомлевших на солнце овец, я медленно прочесывал места нашествия. Окот в целом завершался в декабре, но наиболее стойкие и целомудренные овечки могли окотиться и в конце января и в феврале. Принести домой рожденного в горах ягненка стоило нерадивому хозяину целых три рубля, и я был особенно бдительным. Дойдя до хвостодамбы, где среди радиоактивного песка мог остаться лишь козел-мутант, я повернул назад и тоону кыркып, стал наискось спускаться к речке. Ущелье в этом месте начинает медленно ссужаться и заснеженные рябины, и ели противоположной стороны начинают вплотную подходить к залитому солнцем кун чубаку. В самом узком месте Кунгей и Терскей разделяет лишь речка и единственная дорога, по которой можно попасть в Ак-Тюз. Именно там, продравшись сквозь непролазные кусты облепихи и низких ив, оказался пастырь, в поисках заблудших душ. И замер. Нет. Замирать от красоты и необычности происходящего я тогда не умел. Честно говоря и сейчас не научился. Оцепенел? Цепенел я позже, дневальным на тумбочке. Скорее всего оху...л – это слово наиболее точно передает уровень моего эстетического развития в тот прекрасный период. И было отчего. Контраст был разительный. В Терскей, зима, явленная во всей своей мощи и славе. Склон, поросший елями и рябинами, куда зимой никогда не попадает солнце. В двух шагах река, скованная льдом, а напротив, залитая ярким светом поляна, на которой стою я, в тепле ласкового солнца, и с камней звенит самая настоящая капель. Позже, много позже рассказал я себе, что стал нежелательным и невольным свидетелем тайного рандеву света и тени, пламени и льда, тепла и холода, Весны и Зимы.
...Тому 46 лет назад. Много листвы облетело с тех пор с дорогих моему сердцу рябин и берез моей малой родины. И ни разу больше не ступала нога моя на ту поляну. Так получилось, так бывает. Но, свет который лег тогда мне на душу не дает возможности считать 25 января зимой. А закончить это путанное и сумбурное повествование мне почему-то хочется строками Максимилиана Волошина:
Гаснут во времени, тонут в пространстве
Мысли, событья, мечты, корабли...
Я ж уношу в своё странствие странствий
Лучшее из наваждений земли.
Фото внизу лишь один фрагмент прекрасной страны Ак- Тюз.
https://chat.whatsapp.com/LJxYXpPxcLGFIrgbMFI0nU
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1