ПОЗДРАВЛЯЮ ВСЕХ РЫБАКОВ С ДНЕМ РЫБАКА!!!
Из жизни в г. Томмоте
НА РЫБАЛКЕ
Лето 1966 года. После окончания школы, перед тем, как уехать поступать учиться, я с братишками Вовой (перешел в седьмой класс) и Витей (перешел во второй класс) решила отправиться на рыбалку.
Погрузив невод в лодку, стали думать, куда плыть – вверх по реке Алдан или вниз. Вова – «вниз», я – «вверх», Вите было все равно, лишь бы плыть. Мотор был уже старенький и от того немного с придурью и, зная его норов, я сказала, что, если мотор заведется с первого раза – идем вверх по реке, так как он – (причудливый наш) сегодня больше не заведется. Обратно спустимся на веслах. Так все и получилось.
Мотор завелся с первого раза, и мы пошли вверх на 9-ый км к островочку, растянувшемуся посреди Алдана и густо заросшего деревьями. Вообще, я и не думала про рыбу, мне просто хотелось прокатиться, поэтому первую заброшенную тоню вытащили без рыбы. У Вовки проснулся рыбацкий азарт и, откостерив меня на чем свет стоит, в следующий закид за весла сел сам. Во второй раз невод вытащили с рыбой, хоть и немного, но рыба была. Я озадаченно почесала в затылке:
– Надо же, поймали.
Вовка стоял в горделивой позе: руки в боки, ножку в сторону:
– Поняла, как надо рлыбу ловить?
Он немного картавил. Пока я стояла и раздумывала, дать ему по шее или нет (за то, что орал на меня), у него окончательно прорезался командный голос. Пришлось подчиниться. И началось…
Распутывая и складывая невод на корму лодки, я узнала про себя то, чего до этого не знала: у меня и руки-то не руки, и вся я какая-то кособокая, и вообще, мне надо было дома на печи сидеть, а не ездить по рыбалкам. Мы с Витюшкой, слегка огрызаясь, только успевали поворачиваться.
Погрузили невод, за весла села я. Стала грести. У Вовки командный голос все крепчал, (не зря он впоследствии в армии был каким-то маленьким начальником). Братишка на берегу, травя помаленьку веревку от невода, оборзевший в край, орал так, как будто его из-за угла пыльным мешком стукнули. Над рекой неслось:
– Грлеби! Грлеби! Быстрлей! Быстрлей! Чего рласселась, как мокрлая курлица!
Гребя изо всех сил, я не выдержала:
– Что ты орешь? Всю рыбу распугаешь!
Но не тут-то было! Вовка, что называется, «закусил удила»:
– Поговорли еще! Дурла! Давно по кумполу (по башке) не получала? Давай, грлеби быстрлее!
Брателло совсем берега попутал, однако. Приблизившись к берегу, я выпрыгнула из лодки в воду, так как к самому берегу было не подойти, держала веревка, привязанная к лодке, чтобы та не уплыла, пока мы вытаскиваем невод, и стала помогать Витюшке тащить его, силенок у него было еще маловато. Когда пошла сама мотня, мы, перекинув края невода через плечи, побежали вглубь берега, потому что тяжеленный мокрый невод только так и можно было вытащить. Все нужно было делать очень быстро, чтобы рыба окончательно не проснулась и не выпрыгнула из невода. В мотне рыбы было больше. Забросив еще пару тоней, мы, к моему великому удивлению, наловили почти ведро.
Уже совсем стемнело. Обратно шли на веслах, так как мотор, сколько я его не пыталась завести, естественно не завелся. Дал понять, что заведется завтра. Как только тронулись с места, братишки, укутавшись в фуфайки, дружно улеглись спать, а я гребла и потихонечку пела. Песен знала много, особенно на военную тематику.
Когда еще жили в совхозе, я запоминала песни, передаваемые по репродуктору (черная тарелка), который от старости сипел, хрипел, но кое-что можно было услышать. По нему узнали о смерти Сталина (март 1953 г.). Я этот день хорошо запомнила. Портрет Сталина постоянно висел на воротах к моему детсаду. В этот день на портрете появилась черная полоска. Бабенки плакали, мужички ходили растерянные. Даже мы – ребятишки и то притихли, хотя до конца не понимали что к чему. У всех был один и тот же вопрос:
– Что теперь будет?
Ночь была темная, все небо усеяно сверкающими звездами. Притихшая тайга молча наблюдала за нами. Стояла густая тишина, только был слышен плеск воды от весел, да скрип уключин. Красотища была неимоверная. Да она и сейчас такая. Я нигде не встречала более прекрасного неба, как в Томмоте. Оно везде разное, но наше небо – лучшее! Честное слово! Нисколько не преувеличиваю. Один Млечный Путь чего стоит! Томмотцы знают, о чем я повествую. Словами не передать, нужно испытать на себе это волнующее тревожно-восторженное чувство, которым наполняется душа при виде сотканных природой таких красот.
Приплыли до своего места. Не успела лодка уткнуться в берег, братишки, до этого времени, казалось бы, крепко спавшие, мгновенно, как «двое из ларца», вскочили и убежали, только две тени мелькнули в проходе между орсовскими складами, расположенными на берегу. Осталась я – лавка с товаром, одна.
За два раза унесла весла, мотор, рыбу. Все уже крепко спали, один кот, за версту учуяв рыбу, с задранным вверх хвостом встретил меня около калитки в огород. Ластился, вставал на задние лапки, выпрашивая себе десерт. Кинула ему одну. Кот, утробно урча, уселся прямо посреди тропинки, мешая пройти. Пришлось слегка дать ему пинка, от которого он вместе с рыбой в зубах отлетел в картошку, где утробно урча, продолжил свою трапезу. За неводом шла с тревожным чувством:
– Как я его понесу?
Но делать нечего, сколько смогла, погрузила мокрый сорокаметровый тяжеленный невод себе на голову, плечи, остальное тащилось сзади, цепляясь за все, что торчало на берегу, а потом и на гравийной дороге, по которой я шла. Приходилось часто останавливаться и освобождать зацепившийся кусок невода. Буйки-деревяшки били меня со всех сторон. Пока шла чертыхаясь, вспомнила всех богов и боженят. Время было около часа ночи.
На следующий день соседка т. Аня Ахапкина сказала сестре:
– Миляяяя! Как ваша Оля ругается!
Оказывается, она и д. Саша возвращались из гостей и, естественно, все видели, и слышали. Я маленько покраснела и обиженно пробурчала:
– Если бы на них этот невод натянуть, посмотрела бы я, какого бы они запели лазаря лупоглазого. Могли бы помочь ребенку.
В общем, худо-бедно, сей груз я приволокла и кое-как, на последнем дыхании, дотащила свое уставшее, бренное тело до кровати.
Проснувшись на другой день ближе к обеду, прищурившись одним глазом, выглянув в окно из кухни в огород, с удовлетворением отметила:
– О, папка уже невод развесил.
Второй глаз открылся моментально, когда приглядевшись, увидела, что весь невод был в огромных дырах. Я не стала дожидаться, когда родители придут на обед и, не поевши, не попивши, быстренько убежала к подружкам: там и накормят и напоят.
Домой явилась только к вечеру. Не заходя в дом, заглянула в огород. Папа чинил невод. Делать нечего, иду к нему с повинной головою. Услышав мои шаги, папа обернулся и, разведя руками, в недоумении спросил:
– Вы кого ловили? Акул, что ли?
– Ой! Папка! Да какие акулы!
Объяснила ему все. Папа сказал, что нужно было невод на берегу оставить, он бы сам утром принес.
– Ага! Утащили бы.
– Да кому он нужен.
И то правда, к тому времени неводом мало кто ловил рыбу, все больше сетями.
Вот так закончилась наша рыбацкая эпопея. Зато теперь есть что вспомнить.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев